Поделиться Поделиться

СКАЖИ МНЕ, КОГДА ТЫ РОДИЛСЯ?

— Мэгги, не знаешь ли ты какого-нибудь астролога,— начала я осторожно,— к которому можно было бы пойти? Мэгги заколебалась.

— Знала когда-то, но давно у него не была. Понятия не имею, что с ним сейчас... Правда, моя сестра, она детский врач, обра­щается к одному астрологу довольно часто. Он не раз предска­зывал ей неожиданные события, которые потом сбывались. Но к сожалению, я не знаю, где он живет.

— Пожалуйста, узнай, будь добра!..

Нельзя сказать, что Мэгги восприняла мою просьбу с горя­чим энтузиазмом; она посчитала ее просто капризом. Пришлось долго уговаривать ее, и все напрасно. Тогда я сменила тактику.

— Через два месяца уезжаем домой. Так хотелось бы загля­нуть в будущее, узнать, что меня ждет дома. Чем буду занимать­ся? Вернусь ли в Бирму еще раз и вообще... что откроет мне астролог?

Мэгги испытующе посмотрела на меня. Вероятно, мое выра­жение лица вполне ее удовлетворило. Однако прошло еще два дня, прежде чем она окончательно сдалась и вызвалась провести меня к семейному «советнику» своей сестры.

— Но учти: нужно встать рано, чтобы быть там первыми. На­роду у него хоть отбавляй.

Она была права.

Астролог жил на окраине Рангуна. Дом его ничем не выделял­ся из ряда деревянных построек на захолустной улочке. Мы при­ехали туда на машине задолго до семи утра. Наше появление не привлекло ничьего внимания. Вероятно, здесь привыкли к по­добным визитам. Даже собака, гревшаяся на еще не жарком солнце, не повернула головы, не залаяла.

Мы были первыми посетителями.

Воображение рисовало мне старца, склонившегося над маги­ческими квадратами, карты звездного неба на стенах и шарик из горного хрусталя. Ничего этого не было.

Астролог сидел в плетеном ротанговом кресле на крытой ве­ранде, пил свой утренний кофе и читал газеты.

И все же он не походил на обычного бирманца. У него были густые седые усы и длинная борода, с которыми резко контра­стировала тщательно выбритая голова. Лицо его было темным. Очевидно, кто-то из его предков был моном (у бирманцев кожа светлее). Он ничуть не удивился, увидев нас на крыльце.

Поздоровавшись, мы уселись на стулья, рядом. И Мэгги обру­шила на него водопад слов. Говорила она тихо, приглушенным голосом, заговорщически.

И вот началось. Никакого составления гороскопа, никакого гадания по руке. Астролог попросил меня назвать день моего рождения. 2^го и стало камнем преткновения на пути к моему «прозрению».

Год, месяц и дата рождения его не интересовали. Он просил назвать день недели и точный час по бирманскому календарю.

Увы, я не знала ни того ни другого. Астролог онемел от изум­ления, а Мэгги даже стало стыдно за меня.

— Но ты ведь должна знать, родилась ли ты в воскресенье, понедельник или вторник,— задавала она «наводящие» вопросы.

Но я решительно не знала. Мы растерянно смотрели друг на друга. Как можно не знать дня недели, в который родился!..

Но делать было нечего. Задав несколько приличествующих случаю вопросов типа «что меня ожидает?», я с облегчением ото­шла от прорицателя.

Настал черед Мэгги. У нее не было проблем — выпалила все, что нужно. Они говорили по-бирмански. Мне сделалось скучно, и я стала рассматривать людей, сидящих на стульях у стены и терпеливо ожидающих своей очереди.

СТАТЬ ВЕЧНЫМ, БЕССМЕРТНЫМ

Магия, колдовство, алхимия, магические квадраты, почита­ние натов и змееподобного Нага процветали в Бирме до тех пор, пока их не коснулась рука короля Анируды.

Алхимия, пришедшая из Индии, вплоть до XI века была почти культом. В стране не было недостатка в минералах, в которых нуждались алхимики. Не было недостатка и в королях, которые нуждались в золоте, хотя имели его в избытке. В надежде еще больше разбогатеть короли покровительствовали алхимикам, и не раз рискованные эксперименты «ученых мужей» опустошали казну.

Бирманские алхимики образовали отдельные «школы». Все «великие открытия» записывались кодом, шифровались. Сами ме­таллы и их смеси также получали тайные знаки. Некоторые на­звания звучали просто — «Мышь», «Лев», а другие витиевато — «Женщина с несколькими мужьями», «Многодетная мать».

Различали девять так называемых женских металлов: сурь­ма, цинк, олово, свинец, медь, серебро, золото, железо и ртуть. К ним добавлялось двенадцать металлов мужского рода. Счита­лось, что только соединение противоположных групп металлов давало эффективные результаты.

Весь мир, согласно теории алхимиков, состоит из четырех основных элементов: земли, огня, воды и воздуха. Поэтому все сущее на земле, в том числе человеческое тело, содержит эти че­тыре элемента, подвергающиеся старению.

Но кроме них существует еще нечто не стареющее, неизмен­ное — вещество, являющееся основой основ.

Заветной мечтой каждого алхимика было выделить это веще­ство, получить его в чистом виде и ввести в тело человека, сде­лав его вечно юным, не стареющим, бессмертным; сделать его «зоджи».

Много веков бились они над тем, чтобы найти «животворящий камень», подобие которого искали и в Европе, называя его «фи­лософским камнем».

Считалось, что от соприкосновения с «камнем» свинец превра­щается в серебро, а медь — в золото. Имея такой «камень», че­ловек мог летать по воздуху, погружаться под воду, жить под землей. Он становился неуязвимым для оружия врага.

Найти такой «камень» — полдела. Сплав предстояло ввести в организм человека, чтобы он постепенно впитался. А для этого нужно было... зарыть «счастливчика» в землю на семь дней.

Как это сделать? Кругом столько завистников! Днем с ог­нем нужно было искать надежных людей, которым можно было до­верить охрану покоящегося под землей беззащитного тела. Та­ких, которые сами бы не посягнули на чудодейственное средство, за которым было достаточно протянуть руку.

Итак, нужны два условия: изобрести сплав и найти надеж­ных стражей. Тогда алхимик мог спокойно проглотить волшеб­ный сплав и закопаться в землю, чтобы через семь дней и ночей выйти оттуда существом с вечно молодым телом, в которое пере­шли все чудодейственные свойства «животворящего камня». Ему не нужно будет пить, есть, он не будет знать физической усталости. Он сможет жить, где захочет: на земле, под водой или в воздухе. Будет жить без старости и болезней тысячи лет, до прихода в мир нового Будды.

Но вероятно, дорога к бессмертию была слишком тернистой. Даже легенды, столь щедрые на выдумки, не оставили имя чело­века, которому удалось бы стать «зоджи».

Алхимией занимались в основном монахи, поэтому о них и сложено большинство легенд. По одной из них, Паган своим возникновением на берегу Иравади обязан «животворящему камню». Только с его помощью, считает легенда, люди смогли за два столетия на пустом и ровном месте создать «город тысячи пагод» — одно из архитектурных чудес Востока.

На юго-востоке подворья рангунской Шведагон стоит боль­шой навес — дазаун. Он укрывает от солнца статуи сидящих Будд. Если присмотреться, можно увидеть интересную вещь: у одной статуи левый глаз значительно больше, чем правый. Го­ворят, это сделано в память об алхимике Шине Итзагуне, кото­рый в давние времена Паганского царства умел превращать сви­нец в серебро, а медь в золото.

МАГИЧЕСКИЕ КВАДРАТЫ

Стать бессмертным, стать «зоджи» — эта мысль не давала по­коя и составителям магических квадратов. Они терпеливо со­ставляли квадраты, чтобы найти идеальную композицию, с которой человек должен был проделать примерно те же манипуля­ции, что и с «животворящим камнем»: семь дней и ночей находить­ся под землей или три дня гореть в огне.

Старинные культы, мифология захватили и меня.

Но Мэгги не поддержала моего увлечения. Ее мало интересо­вали мифы, она даже не знала всего того, что собрала я. Она помнила кое-какие легенды, о «зоджи» имела весьма смутное представление. А когда дело дошло до магических квадратов...

— Что я знаю о них? — начала она.— А то, что многие верят в них, особенно в Верхней Бирме. Правда, в наши дни уже нет людей, которые могут их составлять. Обычно их получают в на­следство от предков. Конечно, теперь никто уже не помышляет стать «зоджи». Они служат просто талисманом. Охраняют дом, если их наклеить на окно или стену напротив входа. Могут обе­регать человека, если он носит их с собой.

— Послушай, Мэгги, я даже себе представить не могу эти магические квадраты. Ты их видела когда-нибудь? Как они вы­глядят?

Мэгги чуть заметно улыбнулась:

— Не только видела. У меня они есть. Достались от мамы. Только вот не помню, где они,— закончила она неожиданно, видимо, предчувствуя, что я захочу посмотреть.

Она не ошиблась. Я начала упрашивать:

— Найди, пожалуйста. Мне очень интересно. Убедившись, что я не отступлю, через день Мэгги вошла ко мне, держа в руках небольшой предмет.

— Нашла! — сказала она и показала, не выпуская из рук, свою драгоценность.

Это был кусок старого, выцветшего серо-зеленого картона. На нем был начертан квадрат, разделенный на более мелкие квадратики, испещренные таинственными знаками, буквами бир­манского алфавита и арабскими цифрами. Эта пестрая смесь ни о чем мне не говорила. Я старалась не выдать своего разочарова­ния. А моя приятельница осторожно завернула картон в чистый платок и тут же унесла, чтобы снова спрятать в надежном месте.

← Предыдущая страница | Следующая страница →