Поделиться Поделиться

Заправочная станция на Улице Радуги 6 страница

«Эй, чувак, у тебя тут есть сигаретный автомат?» – спросил сверхактивный водитель.

Сократ прекратил свои действия, поднял голову и сказал, тепло улыбнувшись: «Нет, сэр, но дальше по дороге есть круглосуточный магазин». Затем, он вернулся к своему занятию: стал проверять уровень масла, предаваясь этому с полным вниманием. Он отдавал сдачу, словно подносил чай императору.

Когда машина уехала, мы остались около насоса, вдыхая ночной воздух. «Ты так сердечно обращался с этими людьми, однако, повел себя чрезвычайно оскорбительно с нашими духовными братьями в голубых мантиях, явно находящимися на более высоком уровне эволюции. В чем тут дело?»

Это был единственный раз, когда он дал мне прямой ответ: «Все уровни, которые должны тебя заботить, – это твой и мой уровни», – сказал он с усмешкой. «Этим людям требовалась доброта. Духовным искателям было необходимо кое над чем задуматься».

«Что необходимо мне?»

«Больше практики», – быстро ответил он. «Твоя практика медитации, сроком в одну неделю, не помогла тебе остаться спокойным, когда я бросился на тебя с мечом, как не помогла она нашим друзьям в синих мантиях, когда я слегка подшутил над ними.

«Скажем так: вращение вперед – это еще не вся гимнастика. Медитация – это еще не весь путь воина. Если тебе не удастся понять всю картину, ты можешь оказаться в заблуждении, практикуя всю жизнь только вращение вперед или только медитацию, таким образом, получая лишь фрагментарные выгоды обучения.

«Поэтому, чтобы оставаться на правильном пути, тебе нужна особая карта, охватывающая все поле исследований. Тогда, ты сможешь понять преимущества и ограничения медитации. И я спрашиваю тебя, где ты можешь достать хорошую карту?»

«Конечно, на заправочной станции!»

«Тогда вперед, сэр, заходите в офис, и я предоставлю вам самую нужную карту». Смеясь, мы вошли внутрь, через гаражную дверь. Я сходу плюхнулся на диван; Сократ беззвучно устроился между массивными подлокотниками своего плюшевого кресла. Он пристально смотрел на меня примерно с минуту. «Ой-ей», – нервно выдыхая, произнес я, – «Сейчас что-то будет».

«Проблема заключается в том, – наконец выдохнул он, – „что я не могу описать тебе это поле, по крайней мере, не в таком большом количестве… слов“. Он поднялся и направился ко мне, с тем самым блеском в глазах, который говорил мне, что пора укладывать чемоданы: мы собираемся в путешествие.

В одно мгновение, я ощутил, как я расширяюсь, из самой высокой точки дальнего космоса, лечу со скоростью света, взрываюсь до самых краев бытия, пока я не превратился во Вселенную. Ничего не осталось вне меня. Я стал всем – Сознанием, себя осознающим; Я был чистым светом, который физики приравнивают ко всей материи, а поэты определяют словом Любовь. Я был единственное, и я был все, проникая светом во все миры. В этот момент, Вечное и Непознаваемое открылось мне со всей своей невыразимой определенностью.

Секунда и, я снова в своей смертной форме, лечу меж звезд. Я увидел призму в форме человеческого сердца, затмевающую любую галактику. Призма трансформировала свет сознания во взрыв ярких красок, в искрящиеся переливы всех цветов радуги, которые простирались на все мироздание.

Мое собственное тело превратилось в переливающуюся призму, излучающую отовсюду многоцветные пучки света. И я понял, что наивысшей целью человеческого тела является стать чистым проводником для этого света, так чтобы его яркость смогла растворить все препятствия, все узлы, все сопротивление.

Я ощутил свет, проходящий сквозь все органы моего собственного тела. Тогда я узнал, что осознанность – это то, каким образом человеческое существо испытывает свет сознания.

Я познал сущность внимания – это произвольная направленность осознанности. Мое тело превратилось в полый сосуд. Я посмотрел на ноги, они наполнились теплым, лучистым светом и растворились в нем. С таким же результатом, я посмотрел на свои руки. Я фокусировал внимание на каждой части своего тела, пока снова не стал цельным светом. В итоге, я осознал процесс настоящей медитации: расширить осознанность, направлять внимание, чтобы полностью отдаться Свету Сознания.

В темноте замелькал свет. Я пришел в себя оттого, что Сократ водил лучом фонарика по моим глазам. «Свет погас», – сказал он, оскалив зубы, словно хеллоуинская тыква, освещая фонариком низ лица. «Ну как, так немного понятней?» – спросил он, как будто я просто познакомился с принципом работы электрической лампочки, а не увидел душу Вселенной. Я едва мог говорить.

«Сократ, я в долгу перед тобой, который, вряд ли, смогу вернуть. Сейчас я все понимаю и знаю, что должен делать. Полагаю, что мне уже нет нужды видеться с тобой». Мне было грустно оттого, что настал мой выпускной день. Я буду скучать по Сократу.

Он посмотрел на меня озадаченно-непонимающим взглядом, а потом начал хохотать, да так сильно, как раньше никогда не хохотал. Он весь трясся, слезы текли по его щекам. Наконец, он утих и пояснил свой смех. «Ты еще не закончил учебу, первоклашка. Твоя работа едва начинается. Посмотри на себя. Ты, фундаментально, такой же, как и много месяцев назад, когда ты явился сюда. То, что ты видел, было видением, а не закономерным завершающим опытом. Видение притупится в памяти, но даже в таком виде, оно будет основой твоей практики. А сейчас, расслабься и не будь таким серьезным!

Он снова присел, такой же озорной и мудрый, как и всегда. «Понимаешь», – сказал он, – «Эти путешествия избавляют меня от необходимости длинных объяснений, которые я должен дать, на пути твоего просветления». В это же мгновение вспыхнул электрический свет, и мы засмеялись.

Он потянулся к своему маленькому холодильнику, рядом с охладителем воды, и достал пару апельсинов, и выдавливая из них сок, продолжил говорить. «Ты должен знать, что также оказываешь услугу мне. Я тоже „застрял“ здесь в пространстве и времени, и у меня самого имеется своего рода долг. Значительная часть меня тесно связана с твоим прогрессом. Чтобы научить тебя», – говорил он, не глядя, бросая через плечо выжатую апельсиновую мякоть (каждый раз, попадая точно в мусорное ведро), – я буквально должен вложить в тебя часть себя. Могу заверить тебя, это хорошая инвестиция. В любом случае, это командные усилия».

Он закончил и подал мне небольшой стакан сока. «Если так, я хочу сказать тост: За успешное партнерство!»

«Идет!» – улыбнулся он.

«Расскажи мне подробнее об этом долге. Кому ты задолжал?»

«Скажем, это часть Домашних Правил».

«Это совсем не ответ. Это глупо».

«Может это глупо, но, все равно, я должен подчиняться определенному набору правил в своем деле. Он вытащил маленькую карточку. Она выглядела довольно обычно, пока я не заметил ее слабое сияние. Тиснеными буквами на ней было написано:

Воин, Инкорпорейтед.

Сократ

Ведущий специалист по вопросам: Парадокса, Юмора, Перемен.

«Береги ее. Может пригодиться. Когда я понадоблюсь…, когда я, действительно, понадоблюсь, просто возьми ее двумя руками и позови. Я приду, так или иначе.

Я осторожно положил визитную карточку в свой бумажник. «Я буду беречь ее, Сократ. Можешь на это рассчитывать. Э-э, у тебя нет, случайно, визитки с адресом Джой, а?»

Он проигнорировал мой вопрос.

Мы помолчали, и Сократ принялся готовить один из своих свежих салатов. Я придумал вопрос.

«Сократ, каким образом ты делаешь это? Как я могу открыть себя свету осознанности?»

«Итак, – сказал он, отвечая вопросом на вопрос, – „что ты делаешь, когда ты хочешь видеть?“

Я засмеялся. «Я смотрю! А! Ты имеешь в виду медитацию, правда?»

«Точно!» – ответил он. «И это главное» – сказал он, заканчивая нарезать овощи. «Есть два одновременных процесса:

– Один из них «озарение» (insight) – это произвольное внимание, процесс направления осознанности точно на то, что ты хочешь видеть.

– Второй, это «отстранение» (surrender) – процесс отпускания всех возникающих мыслей.

Это и есть настоящая медитация; таким способом ты можешь вырваться за пределы своего ума.

По этому поводу, у меня есть подходящая история:

Обучающийся медитации сидел в глубоком молчании в окружении небольшой группы соучеников. Ужаснувшись видами крови, смерти и демонов, возникших в голове, он поднялся, подошел к учителю и зашептал: «Роши, у меня только что было ужасное видение!»

«Отпусти его», – сказал учитель.

Через несколько дней, ученик наслаждался фантастическими эротическими фантазиями, постижениями смысла жизни, вместе с ангелами и на фоне космических декораций – нечто потрясающее.

«Отпусти их» – сказал учитель, подойдя к нему сзади, и стукнув его своей палкой.

Я посмеялся над историей, потом сказал: «Знаешь, Сократ, я подумал о смысле истории…». Сократ стукнул меня по голове морковкой со словами: «Отпусти его!».

Мы кушали. Я накинулся с вилкой на свои овощи; он брал маленькие кусочки своими китайскими палочками, дыша беззвучно во время жевания. Он никогда не брал следующую порцию до тех пор, пока он полностью не прожевывал и не проглатывал предыдущую, как будто каждый кусочек был сам по себе маленькой трапезой. Я даже стал восхищаться этим процессом, тем не менее, сам глотал, практически не разжевывая. Я съел все первым, откинулся назад и объявил: «Мне кажется, я готов заняться настоящей медитацией».

«Ах, да», – он отложил палочки, – «победа на умом». Если бы только тебе было интересно».

«Мне интересно! Я хочу самосознания. Вот почему я здесь.

«Ты хочешь само-имиджа, а не само-осознания. Ты здесь потому, что у тебя нет более привлекательных альтернатив».

«Но я, в самом деле, хочу избавиться от своего беспокойного ума» – запротестовал я.

«В этом твоя самая большая иллюзия, Дэн. Ты, как тот парень, который отказывается носить очки, настаивая: „они больше не печатают газет разборчивым шрифтом“.

«А вот и нет», – сказал я, раскачивая головой взад вперед.

«Я и не ожидал, что ты узреешь истину, однако, ты должен услышать это.

«К чему ты клонишь?» – нетерпеливо спросил я, мое внимание ускользало.

«Хочешь мораль, вот тебе мораль», – произнес Сократ голосом, приковавшим мое внимание. «Ты идентифицируешь себя со своими мелочными, досадными и, в основном, беспокойными мыслями и верованиями; ты веришь в то, что ты есть твои мысли».

«Ерунда!»

«Твои упрямые иллюзии – это тонущий корабль, парень. Рекомендую тебе отпустить их, пока еще есть время».

Я придавил свой растущий гнев. «Откуда ты знаешь как я „идентифицируюсь“ со своим умом?»

«Ладно», – вздохнул он. «Я докажу тебе. Что ты подразумеваешь, когда ты утверждаешь „я иду к себе домой“? Разве ты не принимаешь, как само собой разумеющееся, что ты находишься отдельно от дома, куда ты собираешься?»

«Ну, конечно! Это глупо».

Не обращая на меня внимания, он спросил: «Что ты имеешь в виду, когда говоришь „моему телу сегодня нездоровится“? Кто это „Я“, которое находится отдельно от тела и говорит о нем, как о своей собственности?»

Мне пришлось засмеяться. «Семантика, Сократ. Тебе нужно говорить что-то».

«В основном верно. Тем не менее, языковые средства, которые мы используем, отражают способы нашего видения мира. Ты, в действительности, поступаешь так, как будто ты есть „Ум“ или что-то другое, неуловимое, внутри тела».

«Да зачем мне нужно так поступать?»

«Потому что твой самый большой страх – это смерть и твое самое страстное желание – это выживание. Ты хочешь все Время, ты жаждешь Вечности. В своем заблудшем веровании, что ты есть этот „ум“ или эта „душа“, ты находишь лазейку в своем контракте со смертью. Возможно, в качестве „ума“ тебе удастся вылететь прочь из тела, когда оно умрет, ведь правда?»

«О, идея» – ухмыльнулся я.

«Это, в точности то, что есть, Дэн. Идея, которая не более реальна, чем тень от тени. Истина же в том, что сознание находится не теле, скорее, тело находится в сознании. И ты, и есть это сознание; это – не ум-фантом, который так тебя беспокоит. Ты являешься телом, но и всем остальным тоже. Именно это тебе открыло твое видение. Только ум заблуждается и боится перемен. Таким образом, если ты только расслабишься, отказавшись от всех мыслей, в собственном теле, ты станешь счастливым, самодостаточным и свободным, не испытывающим отдельности. Бессмертие уже принадлежит тебе, однако не так, как ты его себе представляешь или надеешься на него. Ты уже был бессмертен, задолго до рождения, и будешь бессмертен, еще очень долго, после того как разложится твое тело. Тело и есть сознание; оно бессмертно. Оно только меняется. Ум – твои собственные верования, твоя история, личная индивидуальность – это все, что смертно; так спрашивается, кому это нужно?

Сократ замолчал, откинувшись на спинку стула.

«Сократ, я не уверен, что воспринял все сказанное тобой».

«Конечно же, нет!» – засмеялся он. «В любом случае, слова немного значат, пока ты сам не осознаешь истину, стоящую за ними. Только тогда, ты наконец освободишься и беспомощно упадешь в объятия вечности.

«Звучит очень притягательно».

Он засмеялся. «Вот именно, я бы сказал „очень притягательно“. Однако, в настоящий момент, я только закладываю фундамент того, что должно последовать».

«Сократ, если я – не мои мысли, тогда кто я?»

Он посмотрел на меня так, как будто он только что закончил объяснять мне, что один плюс один будет два, а я тут же задаю вопрос: «Понятно, но все-таки, сколько будет один плюс один?» Он потянулся к холодильнику, вытащил луковицу и сунул ее мне в руку. «Почисть ее, слой за слоем», – потребовал он. Я начал чистить. «Что ты обнаружил?»

«Еще один слой».

«Продолжай».

Я счистил еще несколько слоев. «Еще несколько слоев, Сок».

«Продолжай чистить, пока слоев не останется. Что ты обнаружил?»

«Ничего не осталось».

«Еще как осталось, будь уверен».

«Что же это?»

«Вселенная. Прими это во внимание. Тебе пора возвращаться домой».

Я выглянул в окно. Уже почти светало.

Я пришел на следующий вечер, после заурядного занятия по медитации, по-прежнему, осаждаемый мыслями. Поскольку ранний вечер выдался не очень загруженным клиентами, нам представилась возможность посидеть за чашечкой мятного чая, и я рассказал ему о своем безуспешном занятии медитацией.

«Да, твое внимание, по-прежнему, рассеивается. Послушай такую историю:

Ученик спросил своего учителя о наиболее важном элементе Дзен.

Учитель ответил: «Внимание».

«Да, спасибо, роши», – сказал ученик. «Однако какой второй самый важный элемент Дзен. „Внимание“, – ответил учитель.

Я смотрел на Сока озадаченно. «Вот и сказочке конец», – сказал он.

Я поднялся, чтобы выпить воды, а Сократ спросил: «Уделяешь ли ты достаточно внимания тому, как ты стоишь?»

«Ну, да», – ответил я, вовсе не уверенный в этом, приближаясь к баку с водой.

«Уделяешь ли ты достаточно внимания тому, как ты ходишь?» – спросил он.

«Да, уделяю», – ответил я, вовлекаясь в игру.

«Уделяешь ли ты достаточно внимания тому, как ты разговариваешь?»

«Думаю, что да», – произнес я, прислушиваясь к своему голосу.

«Уделяешь ли ты внимание тому, как ты думаешь?» – спросил он.

«Сократ, отстань! Я делаю, все, что я могу делать!»

Он наклонился ко мне. «Всего, что ты делаешь недостаточно! Твое внимание должно гореть от интенсивности. Беспорядочные шатания по гимнастическому залу не сделают из тебя чемпиона; сидение с закрытыми глазами и блуждающим вниманием не повысят твою осознанность. Только качество твоих практик принесет пропорциональные плоды. Вот тебе еще история:

Находясь в монастыре, я проводил день за днем в попытках решить Кон, задачу, которую дал мне учитель, чтобы спровоцировать мой ум и дать ему возможность увидать свою истинную природу. Я не мог справиться с задачей. Каждый раз мне было нечего предложить роши в качестве решения. Мое обучение продвигалось очень медленно, и это приводило меня в уныние. Наставник дал мне указание продолжать трудиться над своим Коном еще один месяц. «По прошествии этого срока», – приободрил он меня, – «ты, наверняка, решишь ее».

Миновал месяц и я старался изо всех сил. Кон оставался загадкой.

«Продолжай решать ее еще одну неделю с пламенем в сердце!» – сказал он. День и ночь Кон пылал у меня в голове, но я никак не мог проникнуть в его тайну.

Роши сказал мне: «Еще один день, всем своим духом». На закате дня я был истощен. Я сказал ему: «Учитель, бесполезно. Прошел месяц, неделя, день, я не могу решить эту загадку». Мой учитель пристально посмотрел на меня и произнес: «Медитируй еще один час, и если тебе не удастся решить Кон к тому времени, тебе придется покончить с собой».

«Зачем воину сидеть в медитации? Я думал, что путь – это действия?»

«Медитация – это действие бездействия; хотя, ты совершенно прав в том, что путь воина более динамичен. В конечном итоге, ты научишься медитировать каждое свое действие. Однако в начале, сидячая медитация служит церемонией, особым временем, отводимым, чтобы повысить интенсивность деятельности. Ты должен в совершенстве освоить ритуал, чтобы распространять его на свою повседневную жизнь.

«Как учитель, я буду использовать любые методы и способы, которые есть в моем распоряжении, чтобы поддерживать твой интерес и помогать упорно трудиться над предстоящими трудностями.

Если бы я просто подошел к тебе и нашептал на ухо секрет счастья, ты даже бы не послушал меня. Тебе был нужен парень, который заворожит тебя, покажет фокус, прыгнет на крышу, чтобы хоть как-то пробудить твой интерес.

«Что-ж, я не против игр, во всяком случае, пока, но придет время, когда каждый воин должен отправиться в путь один. В настоящее время, я буду делать все необходимое, чтобы оставить тебя здесь для изучения пути».

Мне показалось, что мной манипулируют и это рассердило меня. «Так, что же, я состарюсь тут, на этой заправке, как ты, который поджидает удобного момента, чтобы наброситься на невинного студента». Я пожалел о своей реплике, как только она сорвалась с губ.

Сократ, расслабился, улыбнулся и тихо сказал: «Пусть тебя не вводит в заблуждение это место или внешность твоего учителя, Дэн. Предметы и люди не всегда то, чем они кажутся. Я определяюсь вселенной, а не этой станцией. Что же касается того, почему ты должен остаться, разве это не очевидно, что ты можешь приобрести? Понимаешь, я – совершенно счастлив. А ты?»

Подъехала машина. Ее радиатор окутывали облака пара. «Пойдем», -сказал Сок. «Эта машина страдает и нам, возможно, придется пристрелить ее, чтобы избавить от мук». Мы оба вышли наружу, к страдающей машине, с кипящим радиатором и ее хозяину в плохом настроении.

«Проклятье! Чего вы так долго? Я не могу тут ждать всю ночь!»

Сократ смотрел на него никак не меньше, чем с любящим участием. «Давайте взглянем, сэр, чем мы можем помочь вам, чтобы задержать вас по минимуму». Он заставил мужчину въехать в гараж, где приладил к радиатору шланг под давлением и нашел утечку в радиаторе. Спустя считанные минуты он заварил трещину, тем не менее, сообщив мужчине о настоятельной необходимости заменить старый радиатор. «Все умирает и меняется, даже радиаторы», – подмигнул он мне.

Когда мужчина уехал, истина слов Сократа, наконец, дошла до меня. Он, на самом деле, был абсолютно счастлив! Казалось, ничто не влияло на его счастливое расположение духа. За все время, что я его знал, он бывал сердит, грустен, мягок, жесток, весел и даже озабочен. Но счастье, всегда, светилось в его глазах, даже когда они наполнялись слезами.

Я думал о Сократе на обратном пути домой. Моя тень растягивалась и сжималась, когда я проходил под уличными фонарями. Приближаясь к дому, я пнул ногой в темноту подвернувшийся камень. Стараясь не шуметь прошел через ворота на задний двор, туда где, под ореховыми ветвями, находилось мое, переделанное из небольшого гаража, жилище. До рассвета оставалось совсем немного времени.

Я лежал в кровати, но не мог уснуть, размышляя о том, смогу ли я разгадать секрет его счастья. Сейчас, это казалось даже более важным, чем прыжки на крыши.

Тут я вспомнил о визитной карточке, которую он дал мне. Я быстро поднялся и включил свет, достал из бумажника визитку. Мое сердце забилось быстрее. Сократ сказал, что если он мне понадобится, то нужно взять карточку в обе руки и просто позвать. Ну что же, сейчас я его испытаю.

Минуту я простоял с дрожащими коленями. Я взялся за светящуюся мягким сиянием карточку обеими руками и позвал: «Сократ, приходи Сократ. Вызывает Дэн». Я почувствовал себя полным идиотом, который стоит в 4:55 утра с визиткой в руках и разговаривает с воздухом. Ничего не происходило. С отвращением, я швырнул карточку на пол. Именно в этот момент погас свет.

«Кто там!» – выкрикнул я, резко разворачиваясь кругом, пытаясь ощутить его присутствие. Классически, как в кино, я оступился, споткнулся о стул и, задев край своей кровати, рухнул на пол.

Свет включился снова. Если бы кто-нибудь находился тогда поблизости, он бы решил, что у студента проблемы с предметами о древней Греции. Зачем ему еще орать в 5:02 утра: «Черт тебя дери, Сократ!»

Мне никогда не узнать было ли отключение света совпадением или нет. Сократ сказал только, что он придет, но не сказал как. Я механически подобрал карточку и стал совать ее обратно в бумажник, как вдруг, краем глаза заметил, что она изменилась. Под последней строкой со словами: «Парадокса, Юмора, Перемен» появились новые слова шрифтом покрупнее: «Только в крайних случаях!».

Отсмеявшись, я, тотчас же, крепко уснул.

Начались летние тренировки. Было приятно увидеть лица старых добрых знакомых. Герб отрастил бороду. Загар Рика и Сида значительно потемнел. Они оба выглядели, как никогда, стройными и сильными.

Мне так хотелось поделиться с ними происходящими в моей жизни событиями и уроками, однако я не знал с чего начать. И тут я вспомнил о визитке Сока. Перед началом разминки, я отозвал Рика в сторону.

«Слушай, я хочу показать тебе одну вещь». Когда он увидит сияющую визитку с перечислением «специальностей» Сока, он непременно заинтересуется; может быть, они все заинтересуются.

Выдержав драматическую паузу, я вытащил карточку и, перевернув ее лицевой стороной вверх, подал ему. «Взгляни-ка, не правда ли интригующе? Этот парень – мой наставник».

Рик опустил свой взгляд на карточку, потом посмотрел обратно на меня. Его лицо было таким же пустым, как и поверхность визитки. «Это что, шутка? Не понимаю, Дэн».

Я посмотрел на карточку, потом перевернул ее. «Мгм…», – промычал я, быстро заталкивая кусочек картона назад в бумажник, – «Просто ошибка, Рик. Пойдем на разминку». Я беззвучно вздохнул. Это происшествие еще более укрепит в команде мою репутацию эксцентрика.

Сократ, подумал я, какой дешевый трюк – исчезающие чернила!

Тем вечером, карточка была у меня в руке, когда я вошел в офис заправки. Я швырнул карточку на письменный стол. «Хватит устраивать дешевые трюки, Сократ. Я устал выглядеть как идиот».

Он сочувственно посмотрел на меня: «Неужели ты опять выглядел как идиот?»

«Ну, довольно, Сократ. Я прошу тебя прекрати».

«Прекратить что?»

«Эту фигню с исчезающими чернилами…». Краем глаза я уловил слабое сияние со стола:

Воин, Инкорпорейтед.

Сократ

Ведущий специалист по вопросам:

Парадокса, Юмора, Перемен.

Только в крайних случаях!

Не понимаю», – забормотал я, – «Эта карточка меняется?»

«Все меняется», – ответил он.

«Да, я знаю, но оно исчезает и появляется снова?»

«Все исчезает и появляется снова».

«Сократ, когда я показал визитку Рику, на ней ничего не было».

«Это Домашние Правила», – с улыбкой, он пожал плечами.

«Мне непонятны твои объяснения. Я хочу знать как…»

«Отпусти это», – сказал он, – «Отпусти».

Лето пролетело быстро, полное интенсивных тренировок и ночных посиделок у Сократа. Половину времени мы проводили, практикуясь в медитации, вторую половину мы проводили, работая в гараже, или просто за чаем. В такие перерывы я обычно задавал вопросы о Джой; Я изнывал от желания видеть ее. Сократ ничего мне не говорил.

Незадолго до окончания летних каникул мой ум снова стал отвлекаться к предстоящим занятиям. Я решил слетать на неделю в Лос-Анджелес, чтобы навестить родителей. Я оставлю свой Валиант здесь на стоянке, а в Лос-Анджелесе куплю себе мотоцикл и на нем проделаю обратный путь по побережью.

Я ходил по магазинам Телеграф Авеню и, как раз, выходил из аптеки с зубной пастой в руках, когда ко мне подошел тощий подросток, от которого нестерпимо пахнуло перегаром и потом. «Мелочи не найдется?» – спросил он, не глядя на меня.

«К сожалению, нет», – сказал я, совершенно без сожаления. Отворачиваясь от него, я подумал: «Найди работу». Затем появилось едва различимое чувство вины. Я сказал «нет» нищему без копейки. Возникли сердитые мысли. «Ему не следует обращаться к людям с такими просьбами!»

Я прошел половину квартала прежде, чем я осознал весь этот умственный шум, на который я настроился и который стал причиной такого напряжения, и все из-за того, что какой-то парень попросил у меня денег, а я отказал. В это мгновение, я отпустил это. Ощутив облегчение, я глубоко вздохнул, стряхнул напряжение и обратил свое внимание на прекрасный день.

В ту ночь, я сообщил Сократу новости.

«Сок, я лечу в Лос-Анджелес к родителям на несколько дней. Я собираюсь купить там мотоцикл. А также я, только что, узнал о том, что Американская Федерация Гимнастики направляет Сида и меня в Любляны, Югославия, чтобы наблюдать за Чемпионатом Мира по Гимнастике. Они полагают, что мы потенциальные Олимпийцы и хотят дать нам шанс. Ну, как тебе новости?»

К моему удивлению, Сократ только нахмурился, сказав: «Чему быть, того не миновать».

Я решил проигнорировать это высказывание и направился к двери. «Пока, Сок. Увидимся через несколько недель».

«Увидимся через несколько часов», – ответил он, – «Встречаемся у фонтана Людвига в полдень».

«О’кей!» – сказал я в ответ, выходя и раздумывая к чему бы это.

Я поспал шесть часов и бегом устремился к фонтану, который находился рядом со студенческим городком. Фонтан был назван в честь собаки по кличке Людвиг, которая частенько посещала это место. Пару других собак и сейчас плескалась там, смывая августовскую жару; несколько ребятишек возились на мелкой части.

Как только Кампанела – известная в Беркли башня с часами – зазвонила полдень, я увидел тень Сока у своих ног.

«Пойдем пройдемся», – сказал он. Мы двинулись через кампус, мимо Зала Спраул, за Оптометрическую Школу и Больницу Кауэл, миновав футбольный стадион, шагая в холмы Клубничного Каньона.

Наконец, он заговорил.

«Для тебя, Дэн, начался процесс сознательной трансформации. Его нельзя пустить вспять. Обратного пути нет. Попробуй повернуть и ты окончишь безумием. С этого момента, ты можешь двигаться только вперед. Теперь ты связан обязательством».

«Ты хочешь сказать, как в институте?» – я попытался пошутить.

Он усмехнулся. «Возможно, тут есть параллели».

Мы шли молча по беговой дорожке в тени разросшихся кустов.

«Никто не может помочь тебе за определенной чертой, Дэн. Я буду вести тебя некоторое время, однако настанет час, когда даже я должен буду отступить, и ты останешься один. Тебя подвергнут жестким испытаниям перед тем, как закончится твое обучение. Тебе придется развить большую внутреннюю силу. Я только надеюсь, что она подоспеет вовремя».

Слабый прохладный бриз со стороны Бухты прекратился, и наступила жара. Однако, я ощущал холод. Дрожа в жарком воздухе, я смотрел на ящерицу, карабкающуюся в траве. Последние слова Сока отпечатались в моем мозгу. Я оглянулся.

Его нигде не было.

Напуганный, сам не зная почему, я поспешил обратно. Тогда, мне не было известно, что моя инициация завершилась. Очень скоро, должны были последовать настоящие уроки. И суждено им было начаться с кошмара, который я едва пережил.

Книга вторая

ОБУЧЕНИЕ ВОИНА

Меч заостряется

Оставив свой Валиант в одном из платных гаражей, я сел на автобус «F», который следует через Сан-Франциско в Аэропорт Транзит и, который, на этот раз, застрял в пробке; похоже я опоздаю на свой рейс. Стали появляться беспокойные мысли; мой желудок сдавил спазм – как только я заметил это, я отпустил эти мысли, как меня учили. Я расслабился и стал любоваться пейзажем вдоль скоростной трассы Бэйшор, раздумывая над моим возросшим мастерством по преодолению стрессовых мыслей, которые, по обыкновению, досаждали мне в прошлом. Так получилось, что я успел на самолет буквально за считанные секунды до вылета.

Отец, более ранняя версия меня самого, с редеющими волосами, в ярко голубой футболке, туго обтягивающей его мускулистую грудь, встретил меня в аэропорту крепким рукопожатием и улыбкой. Лицо мамы покрылось милыми морщинками, когда она тепло приветствовала меня на пороге их дома поцелуями и объятиями. Она тут же стала поливать меня ливнем новостей о моей сестре, племянниках и племянницах.

В тот вечер меня удостоили последним маминым шедевром игры на фортепиано – думаю, это было что-то из Баха. С утра пораньше, мы с отцом уже играли партию в гольф. Все это время, меня подмывало рассказать им о своих приключениях с Сократом, однако, я предпочел промолчать. Возможно, я объясню им все в письме, когда-нибудь. Мне было хорошо дома, хотя все казалось уже таким далеким и давним.

Похожие статьи