Поделиться Поделиться

Москва Июль 2009 — февраль 2010 5 страница

Я поднялся и последовал за ним в конец коридора, оставив Госта приглядывать за Ерофеем. Проходя мимо распахнутой двери, краем глаза заметил неподвижное тело, распластанное на высоком металлическом столе под нависшей хирургической лампой. Будучи обнаженным, черномордый уже совсем слабо походил на человека: бугристая кожа поблескивала в холодном свете, словно антрацитовая слюда, пальцы на свисающей руке заканчивались короткими, но даже на вид острыми когтями. Запрокинутая голова была облеплена датчиками, провода от которых тянулись к осциллографу. Что же за бестию породила Зона на этот раз?

Фоллен завел меня в «карман» коридора, устало присел на обмотанную теплоизоляцией трубу и наконец выплюнул потухшую папиросу.

— Дело табак? — поинтересовался я, наблюдая, как раздуваются его глянцевитые ноздри.

— Утухни. Слушай внимательно, — сказал Фоллен, и от его тона мне стало не по себе.

Торгаш был чем-то взволнован до такой степени, что не заметил, как оперся голой ладонью на кусок стекловаты, торчащий из обшивки трубы.

— Раз уж ты из меня инфу вытащил, вот тебе еще набор разносолов на зиму. Эти уроды не так просто за Периметром расхаживают и в кисель не превращаются. Клеточная структура их организма остается стабильна из-за аномального поля. Жри, не обляпайся.

— Не понял. Откуда оно берется вне Зоны?

Фоллен высунул башку в проход, убедился, что никто к нам не идет, и снял с пояса термоконтейнер.

— Здесь штуковина, которая генерирует аномальную энергию, позволяющую мутантам выходить за пределы Периметра. Мой истеричный ученый достал ее из потрохов черномордого. Похоже, тот проглотил артефакт, когда Вовка Бритый его прессовать начал.

— Артефакт? — невольно переходя на шепот, уточнил я.

— Понятия не имею. Называй как вздумается. Но одно ясно: эта уникальная шняга действительно образует локальную аномальную зону и не дает тварям развалиться на части. Вроде энергетического кокона.

— Мама-перемама, — не удержался я от комментария.

— Вот именно, Минор, мама-перемама. С помощью такой штуки нетрудно вывести за пределы Зоны любого мутанта.

— Или сами уйдут.

— Соображалки не хватит. Хотя… контролеры или бюреры, пожалуй, могут додуматься.

— Запросто.

Мы помолчали. Я видел, что Фоллена надвое раздирают жадность и страх. Он прекрасно понимал, что в данный момент распускать информацию противопоказано, и поэтому потенциальным добытчиком мог стать лишь старина Минор.

— Не зря военные так тебя прижали, — начал я. — Хабар — уникальней некуда.

— Ладно, — махнул рукой хозяин «№ 92», — нечего изображать из себя девственниц на выгуле. Я знаю, что тебе по силам раздобыть подобные хреновники. Ты знаешь, что выгодно загнать их получится лишь с моими связями.

— Как бы твои связи не накрылись жестяным ведром через пару минут. — Я прислушался к глухим ударам, доносящимся с другого конца подвала. — Слышишь?

— Дипломатия — моя сильная сторона, — хищно улыбнулся Фоллен. — Нужно было выиграть время.

— Прикрывшись сталкерами, которым пообещал лишнюю пайку на месяц-другой? — вернул я улыбку.

Он стал серьезным.

— Люди сами назначают себе цену. Лично я готов был дать больше.

— Зона тебе судья. С нее станется и пулю послать в качестве подарка за щедрость.

— Как-нибудь в другой раз.

— Но согласись, прижали тебя знатно.

— Не в первой, договорюсь как-нибудь с мундирами.

— Буду истово молиться. Кадило есть, чтоб дымовую завесу устроить?

— Не богохульничай, нехристь поганая. Так ты возьмешься за дело?

Я тоже убрал с рожи ухмылку. Поинтересовался:

— Условия?

— При удачном раскладе — обычные комиссионные.

— Дельце с высоким фактором риска, к тому же — сулит большие барыши. Так что комиссия моя увеличится на тридцать пунктов.

— Офонарел, чешка? На десять могу поднять, не больше.

— Двадцать, иначе далее попу с трубы не приподниму.

— Грабитель.

— Плюс вся инфа, которой располагаешь. Кстати, ты подумал, как я выберусь отсюда, когда ты начнешь свою сильную дипломатическую сторону применять к взбешенным воякам?

Фоллен снова растянул губы в улыбке. На этот раз она получилась даже не каверзной, а издевательской. Это мне очень не понравилось. И, как выяснилось спустя минуту, не зря.

Поделившись скудными данными насчет локации, в которой впервые обнаружились черномордые, Фоллен приоткрыл контейнер и показал сам предмет вожделения. Артефакт ли это был, рожденный Зоной, или устройство, изобретенное человеком, но такого я раньше не видал, это точно. Размером с мелкий мандарин, грязно-серого цвета, склизкий, с пучком каких-то вислых жгутиков — в общем, убогая форма абсолютно не соответствовала волшебному содержанию. Убедившись, что я запечатлел в памяти предмет, Фоллен захлопнул крышку и повесил контейнер на пояс. Затем вытащил из кармана распечатанную на принтере схему местного мусоропровода и всучил ее мне. Заранее ведь все продумал, скотина этакая.

— Ты уж не серчай, Минор, — пожал плечами хозяин «№ 92», подводя меня к шахте утилизатора, — но все остальные пути наверх в данный момент перекрыты. А шлем и броньку тебе придется оставить — в них не пролезешь. Разве что респиратор смягчит непередаваемые обонятельные ощущения. Вот, держи.

Комнатенка представляла собой узкий бетонный пузырь, под потолком которого были натянуты проволоки с нанизанными грибами, иссушенными до неузнаваемости сорта. В углу стояли несколько мешков с углем, опечатанная канистра с горючкой, баллон с жидкостью для дезактивации и багор из противопожарного арсенала. За стенкой урчал дизель-генератор. Душистый аромат гнилья и гари так шибал в нос, что дышать приходилось через раз. Странное, на первый взгляд, сооружение выполняло аж две функции: служило мусоросборником и печью. В теории задумка была шикарной: чтобы свести к минимуму потерю полезной говномассы, следовало переработать ее в тепловую энергию. На практике система потрясала масштабом идиотизма. Из основного зала в мусоропровод сбрасывались отходы, к ним добавлялась отсеянная крупным фильтром взвесь из канализации, плюсовался фонящий шлак из блока очистки воздуха — ассорти попадало в этот каменный мешок и раз в неделю сжигалось. Венцом маразма было полное отсутствие вентиляции, кроме естественной тяги из дымохода. И это в здании, которое изначально планировалось под общеобразовательную школу. Заставить бы инженера, спроектировавшего сие чудо, тут с полгодика вахту отстоять.

— Знаешь что, — решил я, отодвигая заслонку и заглядывая в темный зловонный лаз, — наверняка кто-то еще из почтенных сталкеров жаждет свинтить из крысоловки, в которой они оказались из-за твоей предприимчивости. Я только предложу, а ребята пусть решают, лады? Сам понимаешь: некрасиво линять в одну харю.

Фоллен пожал плечами: мол, пожалуйста.

После получения краткой вводной около половины запертых в подвале сталкеров предпочли вонючий мусоропровод неизбежной встрече с высаживающими дверь солдатами. Несмотря на то, что Фоллен возвестил о намерении капитулировать, многие бродяги стали резво сбрасывать громоздкую защиту и натягивать респираторы. Угрозы хозяина аннулировать договоренность насчет халявной жратвы также не возымели действия: по всей видимости, не один я имел старые счеты с военной прокуратурой.

— Голышом? Туда?! — протестующе взревел Дрой, увидев, как в говнопечку забирается молодой парень из клана Лося. — Лезь ты сам в эту жопу, Минор! Там вон счетчик Гейгера соловьем заливается. А ну-ка верните броник, пойду на редутах сдохну!

Гост презрительно сморщил нос, но не стал препираться, понимая, что времени в обрез. Он строго посмотрел на Дроя, пышущего праведным гневом, и указал тому на лаз.

— Не, вы что, реально собрались линять через эту клоаку? — Дрой в поисках поддержки перевел взгляд на Зеленого. Понизил голос и полувопросительно проговорил: — Мы же уважаемые ветераны, в конце концов…

— Меня это печалит, брат, — сказал Зеленый, сбрасывая обвесы с комбеза, — но если ты хочешь остаться этим самым ветераном, а не угодить воякам на опыты, то придется лезть в радиоактивные какашки.

Дрой трагически помолчал, сжав губы в звездочку. Затем отшвырнул шлем, приподнял респиратор и громко заявил:

— Запомните: я был против столь позорной тактики отступления.

После этого он направился к утилизатору, оттеснил Лёвку и с пыхтением стал забираться внутрь.

Не успел упитанный зад Дроя исчезнуть в печи, как в другом конце подвала грохнулась об пол снесенная с петель дверь, и Фоллен принялся орать во всю глотку, что сдается.

— Не стреляйте! Здесь раненые! Мы сложили оружие!

— Вперед! Прикрой, Славик!

— Вправо двинь!

— Оп-оп… Сюда, Мих, сюда!

— Руки за голову, мразь продажная…

Я решил не выслушивать весь набор солдатских ремарок в адрес бунтаря-торговца. Быстро обмотал ремень автомата вокруг предплечья и включил налобник. Луч фонаря высветил кучу склизкого даже на вид сора, над которой зияло черное от сажи отверстие дымохода. Оттуда сыпалась зола, и доносилось приглушенное бормотание Дроя. Из глубины мусоропровода тянул теплый сквознячок, и пыльные нити застрявшей в стыке тряпки шевелились, как щупальца неведомого монстра. В уголке серенький крысенок бесстрашно грыз косточку, придерживая ее лапками и кося бусинкой глаза на свет.

Кошмарная вонь проникала даже через фильтр респиратора и заставляла дышать часто и неглубоко. Счетчик радиации, встроенный в ПДА, медленно, но уверенно начинал паниковать. Давненько я не забирался в такую задницу.

За мной в утробу мусоросборника проник Лёвка. Он ловко устроил свой «Гром» под мышкой, молча подождал, пока я подтянусь на перемычке и втиснусь в кишку дымохода, затем вскарабкался следом. Мне стало неуютно в узком закопченном лазе, когда бывший отмычка оказался позади. Словно в спину уперся не луч его крошечного фонарика, а тяжелый осязаемый взгляд. Приступ клаустрофобии? Да не должно бы: и не в таких теснотах случалось бывать.

Я остановился, глядя на расцарапанный ногтями обгоревший кирпич. Сквозь причудливый узор трещинок вдруг проступил угловатый профиль существа с черной, как уголь, кожей. Твою ж мать, глюков только не хватало. Я поморгал, отгоняя наваждение, сосредоточился и продолжил ползти по трубе — благо она шла под углом, а не отвесно.

Через несколько метров я уперся в ботинки застрявшего Дроя. Его ноги дергались вперед-назад в поисках упора, а невидимая отсюда башка изрыгала потоки брани. Я окрикнул сталкера, заставив умолкнуть, вытянул вперед автомат и подставил ствол под рифленую подошву. Дрой почувствовал опору и оттолкнулся, сыпанув мне в глаза пылью. Пришла моя очередь извергать проклятия, но основная проблема была решена: ворчащий затор рассосался. Я поморгал и подтянулся на локтях. Лаз резко уходил вправо и вверх. По моим прикидкам, до наружной трубы оставалось метров пять, но последний отрезок обещал быть самым трудным. Главное, чтобы воякам не пришло в голову выставить караульного возле говно-выхлопа, иначе казус выйдет неимоверный.

Почувствовав, как Лёвка дернул за штанину, я остановился.

— Разговор есть, Минор, — донесся его приглушенный бас.

— Козырное ты место для беседы выбрал, — похвалил я, намереваясь продолжить подъем.

— Ты же собираешься искать логово угольников.

Фраза заставила меня замереть. Во-первых, этот проныра был в курсе моих планов. Во-вторых, он дал очень точное определение тем, кого я привык называть «черномордыми». Угольники, надо же. Постановка ударения на первый слог придавала слову необычное и яркое звучание. Лучшего названия этим бестиям и не дашь.

— Опять подслушивал чужие базары? — поинтересовался я.

— Вы с Фолленом слишком громко обсуждали заказ.

— Все-таки уши тебе мешают.

Лёвка помолчал, поворочался где-то внизу. Совсем тихо сказал:

— Я могу помочь.

— Сомневаюсь.

— Предлагаю сделку. Я показываю путь к месту, где обитают угольники. Ты берешь меня с собой в рейд и обязуешься довести до логова.

Я задумался. Еще вчера вечером, после оборванного разговора в раздевалке, стало ясно: бывший отмычка знает про новых обитателей Зоны больше остальных бродяг. Но теперь он прямо предлагал сотрудничество. Его информация против моей протекции.

— Откуда тебе известно про… угольников и их логово?

— Разве я обязан делиться инфой, которой торгую?

А парень — не промах. Интересно, мне показалось или в его низком голосе проскользнула насмешка?

— Не обязан.

— Фоллен дал тебе ложные координаты локации, — сообщил Лёвка. — И на этот раз не из корыстных соображений. Просто он сам толком не ведает о том, что происходит.

— А ты ведаешь?

— Я могу тебя гарантированно вывести к их логову. Но вдвоем туда не пробраться. Понадобится помощь опытных сталкеров.

— Тогда придется брать в долю лишние кошельки.

— Решай сам. Я предупредил: вдвоем не пройдем.

— А я еще не дал согласия.

Лёвка не ответил. И в этом безмолвии мне вновь почудилась насмешка. Он словно бы без слов дал понять: ты согласился, дружок, ибо некуда тебе деваться — информация дороже денег и важнее понтов.

Так, стоп. Кажется, старина Минор становится мнительным.

— Пусть будет так, — решил я. — Ты ведешь меня к логову, я позволяю тебе быть рядом.

— И мы обязуемся помогать друг другу при необходимости. — Какого банана я должен тебе помогать? — Не только ты мне, но и я тебе. Это мое условие.

— Романтики в формулировках захотелось? — Я бы пожал плечами, но особенно узкий в этом месте лаз не позволил совершить простого движения. — Ну ладно.

— Договорились. А теперь, будь добр, поторопись — кажется, кто-то шибко умный собирается подпалить мусор.

Мне и самому начало казаться, что сзади потянуло теплым воздухом, но я не придал этому значения. А вот теперь, после слов Лёвки, перед глазами выстроилась очень неприглядная картина, главным персонажем которой являлся зажаренный в дымоходе Минор. Сразу вспомнилась печь для закаливания кирпича, в которой я полгода назад чуть было не пал жертвой блуждающей «жарки». К счастью, тогда вместо меня в хрустящий бифштекс превратился бандит Бес, но в памяти горчинка от пережитого засела прочно.

— Демоны Зоны! — выдохнул я, принимаясь быстро ползти вперед.

Сомнений в поджоге больше не было — где-то внизу весело заполыхала куча радиоактивного дерьма, грозя спалить нас, как тараканов в керосинке. Вонь многократно усилилась, став умопомрачительной. Трубу начало заволакивать едким дымом.

Но главное: с каждой секундой становилось все жарче и жарче.

Глава четвертая

Приграничье

Есть мнение, что в экстремальной ситуации в организме вскрываются скрытые резервы, и мы махом становимся сильнее, быстрее, выносливее. А если верить байкам, коих неимоверное число травится вечерами у костров под стаканчик-другой сорокаградусной, один желторотик еще в стародавние времена первых рейдов умудрился несколько километров груженный щебнем вагон за собой по рельсам проволочь, когда его дружки к сцепу приковали да так на растерзание мутантам и оставили. Понятное дело, подобные россказни — брехня, но определенный запас прочности, несомненно, в человечьих потрохах имеется, и, по задумке, в минуту опасности должна срабатывать некая пружинка. То ли я уже перестал быть человеком, то ли не полностью бодун прошел, то ли еще какая беда стряслась, долго гадать можно — только ни хрена у меня ничего не сработало. А очень, надо заметить, хотелось, ибо ситуация становилась критической.

Когда до выхлопного отверстия оставалась пара метров, мне пришлось извиваться ужом, пытаясь хоть как-то ускорить движение. Труба в этом месте шла почти вертикально, и держаться между узких стенок становилось все труднее. Сорвись я сейчас, и нас с Лёвкой и всеми, кто ползет за ним, можно хоронить.

Упершись локтями в кирпичи и сдирая в кровь колени, я изо всех сил рвался вверх, прочь от дыма и жары. Мышцы едва не лопались от напряжения, связки натянулись, как веревки, сиплое дыхание отдавалось в ушах, мешая сосредоточиться. Но все равно я полз слишком медленно, чтобы успеть выбраться и помочь остальным. А глупый организм все не спускал пресловутые пружинки-резервы: или чего-то ждал, или не осталось их вовсе. Неужто старею?

— Минор, бодрей двигай! Задохнемся… — Лёвка закашлялся. — Пацанов внизу через минуту зажарит.

— Лезу, — прохрипел я. Задрал голову и, щурясь от дыма, проорал: — Дрой, вытяни!

Вместо ответа в морду прилетело с полкило сажи и земли. Налобник свернуло набок, респиратор повис на резинке, и я еле успел захлопнуть хлеборезку, чтобы не наглотаться грязи. Свирепо фыркнув, выжался на полную катушку. Правый локоть сорвался вниз, сердце пропустило удар. Плечо больно проехало по стенке, заставив сжать зубы. Зато еще сантиметров на двадцать поднялся. Чуток осталось. Терпеть.

Когда я уже начал задыхаться от едкого дыма, то сверху наконец послышалось неразборчивое бормотание, и щеки коснулось что-то холодное. Я приоткрыл глаз: ремень. Ох, Дрой-Дрой, тоже мне умник нашелся.

— Чем хвататься прикажешь? — выцедил я. — Зубами?

— Меньше текста, — скомандовал он. — Изворачивайся живо, а то остальных потеряем.

Чуть не воя от боли в плече и коленях, я поднял левый локоть и резким движением вскинул руку. Уцепился за ремень, сдирая ногти и чувствуя, как начинаю медленно съезжать вниз.

— Тащи!

Рывок. Еще один.

В запястье что-то мерзко хрустит, дышать нечем, автомат тянет вниз, словно весит не четыре кило, а все двадцать…

Дрой, рыча от напряжения, выволок меня из трубы, прислонил спиной к кирпичной кладке и вернулся обратно к отверстию в трубе.

Переведя дух и дождавшись, пока перед глазами перестанут мельтешить веселые искорки, я снял разбитый налобник, размотал ремень, оставивший на предплечье красные полосы, взял «калаш» наизготовку и огляделся.

Два исцарапанных с ног до головы сталкера затаились возле токарного станка, который давным-давно проржавел насквозь. Они, держа штык-ножи обратным хватом, пасли узкий проход между боковой стеной строения и рядом гаражей. Сквозь стебли прошлогоднего бурьяна была видна серая полоса асфальта.

Еще один чумазый бродяга копошился на противоположной стороне заднего двора, готовый прикрыть тыл. Он обустраивал огневую позицию, используя в качестве опоры для длинного ствола винтовки ось перевернутой тачки. Вот ведь акробат! Да и как только ухитрился через дымоход модифицированную снайперку протащить?

Нам повезло: инженеры спецназа не знали об этом выходе. А если и знали, то не сочли нужным перекрыть его перед началом штурма, полагая, что сталкерам хватит ума не пользоваться каменной кишкой, фонящей и благоухающей, что твоя свалка. И хрен угадали. Ума хватило с запасом, изворотливости — тоже. Но главное, вояки, которые внизу подпалили мусор с целью выкурить беглецов, не могли связаться с теми, кто остался на поверхности, а то бы нас давно приняли под белы рученьки — полуголых и почти безоружных. Спасибо толстым перекрытиям подвалов Фоллена, что намертво экранируют радиосигнал, и самому хозяину бара, который скорее всего сейчас заговаривает зубы и умасливает разгневанных штурмовиков. — Очухался? — Угу.

— Мой ремень слишком короткий… Снимай-ка портупею, — велел Дрой, отворачиваясь от дыма, валящего из скособоченной трубы. Его сивые брови были опалены, глаза слезились. — Кхе-мх… Да скорей же шевели мослами! Пацаны передохнут, пока ты тут тупишь!

— Ты-тут-ту, — передразнил я, вставая.

Дрой гневно посмотрел на меня, не въехав в шутку, и раскрыл было рот, чтобы обматерить за нерасторопность, но я не дал ему такого шанса: клацнул пряжкой и выдернул ремень, подхватив ножны и чехол с ПДА. Мы быстро соорудили сцепку и бросили конец вниз.

— Лёвка, дерни, когда будешь готов! — гаркнул я в коптящее марево.

Через секунду ремень дрогнул. Мы уперлись каблуками в землю, ухватились покрепче и стали тянуть на «раз-два».

Дым мешал сосредоточиться, ботинки проскальзывали на мокром дерне, Лёвка выкрикивал неразборчивые фразы из жерла, и казалось, что его тело с каждой секундой становится все тяжелее. Ремни натянулись, острые сколы кирпичей увечили их грубую кожу, сцепка дзенькала о стенку. Дело двигалось с трудом.

Наконец нам удалось приподнять Лёвку настолько, что он ухватился за край трубы и, не обращая внимания на сочащуюся из-под перчаток кровь, принялся выбираться. Мы подхватили его под мышки и выволокли на воздух.

— С-с-к-корей… ос-с-стальных… — выкашлял он, отползая в сторону и протягивая свой ремень.

Следующим оказался Гост. Сталкер вскарабкался довольно бодро и освободил лаз.

А вот последним полз наш долговязый зануда, и ему досталось по полной. Когда мы общими усилиями вытащили Зеленого из раскаленной клоаки, цвет его лица строго соответствовал прозвищу. Края штанин превратились в тлеющую бахрому, пристрелянную снайперку сталкер обронил, кожа на лодыжках покраснела, хотя волдырей заметно не было.

Мы положили Зеленого на доски и брызнули в лицо из фляжки. Его выгнуло дугой, обильно стошнило на собственные колени, но взгляд после этого слегка прояснился.

— Радиация? — озабоченно спросил парень из клана Лося.

— Не, — Зеленый сплюнул тягучую слюну, — всего-навсего жженое дерьмо.

Я пощелкал перед ним пальцами, привлекая внимание. Зеленый посмотрел на меня вполне осознанно.

— За тобой кто-то лез? — спросил я.

— Не успели. — Он резко мотнул головой и вновь чуть не сблевал. — Вот же ж напасть… Остальных, видно, скрутили, а мусор сразу подпалили.

— Тогда больше мы сделать ничего не можем, — подвел я черту. — Валим отсюда, пока солдафоны не прочухали, что банда сталкеров виртуозно линяет у них из-под носа.

— Минор дело говорит, — кивнул Гост. — Мужики, сворачиваемся и уходим дворами. Путь через пустошь-ферму должен быть свободен, выйдем на тропу чуть западнее Кордона.

Прикрывающие сталкеры попятились, не переставая, однако, пасти проходы. Гнаться за нами, кажется, никто не собирался, но, сами понимаете, в Зоне лишний раз перестраховаться не помешает. До последнего я ждал, что вот-вот из-за угла прилетит граната или появится штурмовой отряд и вломит нам по самые ноздри.

Как ни странно, уйти удалось без проблем. Жаль, Ерофею потроха попортили. Эвон как его приложило, аж на философию о чистоте генотипа и здоровье потомства прошибло. Ну да ничего: выкарабкается, не маленький уже.

Осторожно поддерживая шатающегося Зеленого, мы покинули опасный район, петляя между каркасно-насыпными развалинами и высохшими кленовыми рощицами. В гуще кривых ветвей торчали бетонные вешки от телеграфных столбов, похожие на огромные костяшки домино. Возле ржавого железнодорожного полотна, огибающего пустошь-ферму с юга, валялось несколько куч деревянного крошева, которое когда-то было шпалами — в воздухе до сих пор чувствовался запах креозота. Рельсы в этом месте изгибались и перекручивались, словно корни. Возле сломанной стрелки недвусмысленно белел крупный осколок черепа. Интересно, чем это их так перекорежило? Похоже на проделки мощной «гравикаракатицы». Да только не могло здесь возникнуть никаких аномалий: далековато от Кордона. Может, фугас сработал или ракетой с «вертушки» накрыло каких-нибудь не особо удачливых ходоков? Может.

В Зоне все может быть. Гадать — только время попусту тратить. Пустошь-ферма не зря получила свое название. Посреди большого пустыря, на котором давно не росли ни трава, ни кустарник, стоял дом. Двухэтажный, основательно сложенный из крупного белого кирпича, с мансардой под двускатной крышей, щербатым крыльцом и угловой верандой. Возле дома ютились сараи, стойло, колодец, чуть поодаль темнела срубовая баня, а проломленные в нескольких местах ограждения выдавали границы бывших загонов для скота. Ферма вроде бы как ферма — таких десятки и в самой Зоне, и вокруг Периметра, — да была у нее одна особенность. Любая живность, которая имела неосторожность тут обосноваться, хирела и погибала в течение двух-трех дней от странной болезни: тело покрывалось язвами, шерсть выпадала клочками, поднималась температура, начиналась лихорадка, и в конце концов тварь божью выворачивало чуть ли не наизнанку. Великое множество окрестных псов, кошек, сусликов и птиц сдохло в страшной агонии. И не было феномену разумного объяснения. Радиационный фон мерили — обычный для здешних мест. Аномалий никто не замечал. Химический анализ почвы и воздуха не выдана.' серьезных отклонений от нормы. Будто проклял кто место, и каждая животинка, решившая устроить здесь нору или гнездо, платила жизнью. Мерли все, кроме людей. На человека энергетика не оказывала столь губительного влияния, как на животных, — разве что башка начинала трещать после часа-другого пребывания на ферме-пустоши. Но настолько сильная и тяжелая пульсировала вокруг заброшенного дома аура, что' немногие рисковали задерживаться в его мертвых покоях. Никто не пил воду из колодца, не брал инструментов из сараев, не таскал утварь из кухни и бани. Говаривали, что еще во время трагедии 86-го года хозяин запаниковал, услышав о взрыве реактора, и положил из ружья всю семью. А затем ушел помогать спасателям и канул в энергоблоке. Мистика и домыслы, понятное дело, но сталкеры в большинстве своем народ суеверный. поэтому с опаской относятся к легендам Чернобыля.

Через ферму-пустошь решили идти только мы с Дроем, Зеленым и Гостом да Лёвка, который после состоявшегося в трубе разговора держался возле меня как приклеенный. Остальные отделились и взяли западнее, в надежде отсидеться под железнодорожным мостом и подтянуться к Кордону, когда военные утихомирятся.

— Стремно, — признался Зеленый, когда мы миновали колодец с опущенной цепью и поравнялись с домом. — Всегда стороной это место обходил. — Он поежился. — Словно смотрит кто-то из окон. С укоризной.

— Круто ты надышался, — не оборачиваясь, обронил Дрой. — Еще откуда на тебя смотрят?

— Не ерничай. Прояви сострадание и перестань мотылять из стороны в сторону — и так тошнит.

Некоторое время мы шли молча. Вдруг Гост остановился как вкопанный, и остальные тут же застыли. Я сглотнул, внимательно вгляделся в просвет между двумя сараями, возле которых замер сталкер, но угрозы не заметил.

— Чего вылупились? — усмехнулся Гост. — У меня здесь схрон. Или вы собираетесь через Периметр лезть в портках да без инструментов?

— В следующий раз так не делай, — буркнул Дрой, расслабляясь. — А то застыл, будто столбняк прошиб.

— Занятное местечко ты выбрал, чтоб нычку соорудить, — одобрительно кивнул я. — Что ж, веди к не сметным богатствам, раз уж признался. У меня как раз есть тема для разговора — скоротаем время, пока переодеваться будем.

Гост обошел дальний сарай и позвал нас.

— Аккуратней, родной, не заляпайся, — предупредил он, когда я с удивлением воззрился на разорванное в клочья тело, валяющееся в дверях. — Вот что бывает, когда лезешь за чужим хабаром.

— Немолодой вроде, а растяжку не заметил, — констатировал подошедший Лёвка. — Эк его размазало.

— Лоха видно по помету. — Дрой шмыгнул носом, шумно высморкался в грязь и пошел в сторону, чтобы помочиться. — Под ноги смотреть надо.

— Всё глумитесь, — вздохнул Зеленый, нагибаясь и осторожно переворачивая жетон на остатках шеи. — Берталёт какой-то… Ну и прозвище.

— Опа-па, да тут еще один, — сообщил Дрой, склоняясь над следующим трупом. — По жетону, некий Торгелс. Ох ты ж, ё-моё…

— Что там? — насторожился Гост.

— Ты капкан медвежий ставил?

— Было дело.

— Кажется, балбес споткнулся и умудрился пипиркой в него угодить. Кровью истек. — Дрой закончил отливать, застегнул ширинку и торжественно провозгласил: — Торгелс, отныне нарекаю тебя Безумным Кастратом!

— Фу, как вульгарно, — сказал Зеленый.

— Поделом окуркам лужа, — равнодушно хмыкнул я, принимая из рук Госта гермопакет со снарягой.

— Ты о чем-то побеседовать хотел, — напомнил он.

Я обвел взглядом сталкеров, стараясь понять, правильное ли принял решение. В конце концов, кого еще можно вписать с собой в рейд к логову угольников, как не этих сорвиголов? Будь моя воля, вообще бы никого в долю не брал, но Лёвка обмолвился, что 'вдвоем не пройдем. Видно, выбора у меня нет. А раз уж придется делиться, так пусть это будут проверенные люди, с которыми не раз вместе пули зубами ловили да из одной консервной банки жрали.

— Есть возможность нехило заработать, — сказал я наконец.

— Узнаю тон, который сулит неприятности, — проворчал Дрой, стягивая с себя грязный тельник. — В последний раз с подачи Минора, если не ошибаюсь, мне «чистонебовцы» вшили в череп жучок и отправили развлекаться на западный Янтарь.

— Еще раз перебьешь, пойдешь гулять, — холодно отреагировал я.

Дрой в ответ наигранно оскалился и сложил опаленные брови домиком. Его чумазая рожа напомнила мне хэллоуинскую тыкву. Не приведи Демоны Зоны такого где-нибудь на Болоте в сумеречное время суток повстречать — дураком останешься.

Я дождался, пока сивый балбес перестанет кривляться, и стал делиться информацией.

— Весь сыр-бор в баре случился из-за того, что военным потребовалось тело, которое Фоллен хотел скрыть в подвале.

— Факт уже всем понятен. Что за дело-то? — поторопил Гост.

— Если вкратце, Фоллен вытащил из брюха под опытного штуковину, которая, по его словам, создает небольшое аномальное поле, дающее этим тварям энергию для жизни вне Зоны.

Дрой присвистнул. А Лёвка вдруг поправил:

← Предыдущая страница | Следующая страница →