Поделиться Поделиться

Ф. М. ДОСТОЕВСКИЙ О ЕВРЕЯХ

Ф. М. ДОСТОЕВСКИЙ

“ЕВРЕЙСКИЙ ВОПРОС”

ДНЕВНИК ПИСАТЕЛЯ” 1877 год.

Великий русский писатель-провидец Ф. М. Достоевский уже сто лет тому назад обратил свое внимание на роль евреев в русской культурной и общественной жизни, в каковые они вносили свое, чисто еврейское, миропонимание и правосознание, чуждые коренному населению -русскому народу, создавшему Россию.

В своих произведениях он неоднократно высказывал свои мысли по этому вопросу, пророчески предвидя все то, что произошло в России впоследствии.

Вот что писал Достоевский почти сто лет тому назад:

“Интернационал распорядился, чтобы европейская революция началась в России. И начнется… Ибо нет у нас для нее надежного отпора ни в управлении, ни в обществе. Бунт начнется с атеизма и грабежа всех богатств. Начнут низлагать религию, разрушать храмы и превращать их в казармы, в стойла, зальют мир кровью, а потом сами испугаются…

Евреи сгубят Россию и станут во главе анархии. Жид и его кагал – это заговор против русских. Предвидится страшная, колоссальная стихийная революция, которая потрясет все царства мира с изменением лика мира сего. Но для этого потребуется сто миллионов голов. Весь мир будет залит реками крови.” (том XI, стр. 63-66).

“Да, новый дух придет, новое общество восторжествует. В этом не может быть никакого сомнения. И этот злой дух близко. Наши дети узрят его… Мир спасется уже после посещения его злым духом, (том XI, стр. 381)”.

* * *

Кроме отдельных высказываний о роли евреев в России, Достоевский в своем “Дневнике Писателя” за 1877 год посвятил этому вопросу целую главу (глава вторая), озаглавивши ее “Еврейский Вопрос”.

* * *

В настоящее время (1969 год) вопрос этот сделался не только злободневным, но и волнующим весь мир, далеко выйдя за пределы России и границы русско-еврейских взаимоотношений

* * *

По существу, “Еврейский Вопрос” в “Дневнике Писателя” есть начало того “Русско-Еврейского Диалога”, которому посвящена моя книга.

А потому, как отдельное приложение, в книге помещается полностью глава вторая “Дневника Писателя” за 1877 год, посвященная этому вопросу.

ЕВРЕЙСКИЙ ВОПРОС

О, не думайте, что я действительно, затеваю поднять “еврейский вопрос”! Я написал это заглавие в шутку. Поднять такой величины вопрос, как положение еврея в России, и о положении России, имеющей в числе сынов своих три миллиона евреев – я не в силах. Вопрос этот не в моих размерах. Но некоторое суждение мое я все же могу иметь, и вот выходит, что суждением моим некоторые из евреев стали интересоваться. С некоторого времени я стал получать от них письма, и они серьезно и с горечью упрекают меня за то, что я на них нападаю, “что я ненавижу жида”, ненавижу не за пороки его, “не как эксплуататора”, а именно как племя, то есть вроде того, что: “Иуда, дескать, Христа продал”. Пишут это “образованные” евреи, то есть из таких, которые (я заметил это, но отнюдь не обобщаю мою заметку, оговариваюсь заранее) – которые всегда как бы постараются дать вам знать, что они при своем образовании давно уже не разделяют “предрассудков” своей нации, своих религиозных обрядов не исполняют, как прочие мелкие евреи, считают это ниже своего просвещения, да и в Бога, дескать, не веруем. Замечу в скобках и кстати что всем этим господам из “высших евреев”, которые так стоят за свою нацию, слишком даже грешно забывать своего сорокавекового Иегову и отступаться от него. И это далеко не из одного только чувства национальности грешно, а и из других, весьма высокого размера причин. Да и странное дело: еврей без Бога как-то немыслим; еврея без Бога и представить нельзя. Но тема эта из обширных, мы ее пока оставим. Всего удивительнее мне то: как это и откуда я попал в ненавистники еврея, как народа, как нации? Как эксплуататора и за некоторые пороки мне осуждать еврея отчасти дозволяется самими же этими господами, но – но лишь на словах: на деле трудно найти что-нибудь раздражительнее и щепетильнее образованного еврея и обидчивее его, как еврея? Но опять таки: когда и чем заявил я ненависть к еврею, как к народу? Так как в сердце моем этой ненависти не было никогда, и те из евреев, которые знакомы со мной и были в сношениях со мной, это знают, то я, с самого начала и прежде всякого слова, с себя это обвинение снимаю, раз навсегда, с тем, чтоб уж потом об этом и не упоминать особенно. Уж не потому ли обвиняют меня в “ненависти”, что я называю иногда еврея, “жидом”? Но, во-первых, я не думал, чтоб это было так обидно, а во-вторых, слово “жид”, сколько помню, я упоминал всегда для обозначения известной идеи: “Жид, жидовщина, жидовське царство” и проч. Тут обозначалось известное понятие, направление, характеристика века. Можно спорить об этой идее, не соглашаться с нею но не обижаться словом. Выпишу одно место из письма одного весьма образованного еврея, написавшего мне длинное и прекрасное, во многих отношениях, письмо, весьма меня заинтересовавшее. Это одно из самых характерных обвинений меня в ненависти к еврею, как к народу. Само собою разумеется, что имя г. Н. Н. мне писавшего это письмо, остается под самым строгим анонимом.

… “но я намерен затронуть один предмет, который я решительно не могу себе объяснить. Это ваша ненависть к “жиду”, которая проявляется почти в каждом выпуске вашего. Дневника”.

“Я бы хотел знать, почему вы восстаете против жида, а не против эксплуататора вообще; я не меньше вашего терпеть не могу предрассудков моей нации, – я не мало от них страдал, – но никогда не соглашусь, что в крови этой нации живет бессовестная эксплуатация.”

“Неужели вы не можете подняться до основного закона всякой социальной жизни, что все без исключения граждане одного государства, если они только несут на себе все повинности, необходимые для существования государства, должны пользоваться всеми правами и выгодами его существования, и что для отступников от закона, для вредных членов общества, должна существовать одна и та же мера взыскания, общая для всех?… Почему же все евреи должны быть ограничены в правах и почему для них должны существовать специальные карательные законы? Чем эксплуатация чужестранцев (евреи ведь все такие же русские подданные): немцев, англичан, греков, которых в России такая пропасть, лучше жидовской эксплуатации? Чем русский православный кулак, мироед, целовальник, кровопийца, которых так много расплодилось во всей России, лучше таковых из жидов, которые все таки действуют в ограниченном кругу? Чем такой-то лучше такого-то?”…

(Здесь почтенный корреспондент сопоставляет несколько известных русских кулаков с еврейскими в том смысле, что русские не уступят. Но что же это доказывает? Ведь мы нашими кулаками не хвалимся, не выставляем их как примеры подражания и, напротив, в высшей степени соглашаемся, что и те и другие нехороши).

“Таких вопросов я бы мог вам задавать тысячами.”

“Между тем, вы, говоря о “жиде”, включаете в это понятие всю страшно-нищую массу трехмиллионного еврейского населения в России, из которых два миллиона 900.000, по крайней мере, ведет отчаянную борьбу за жалкое существование, нравственно чище не только других народностей, но и обоготворяемого вами русского народа. В это название вы включаете и ту почтенную цифру евреев, получивших высшее образование, отличающихся на всех поприщах государственной жизни; берите хоть…”

(Тут опять несколько имен, которых я, кроме Гольдштейна, считаю не в праве напечатать, потому что некоторым из них может быть, неприятно будет прочесть, что они происходят от евреев).

“Гольдштейна (геройски умершего в Сербии за славянскую идею) и работающих на пользу общества и человечества. Ваша ненависть к “жиду” простирается даже на Дизраэли… который, вероятно, сам не знает, что его предки были когда-то испанскими евреями, и который уж, конечно, не руководит английской консервативной политикой с точки зрения “жида” (?).

“Нет, к сожалению, вы не знаете ни еврейского народа, ни его жизни, ни его духа, ни его сорокавековой истории, наконец. К сожалению, потому что вы, во всяком случае, человек искренний, абсолютно честный, а наносите бессознательно вред громадной массе нищенствующего народа, – сильные же “жиды”, принимая сильных мира сего в своих салонах, конечно, не боятся ни печати, ни даже бессильного гнева эксплуатируемых. Но довольно об этом предмете! Вряд ли я вас убежу в моем взгляде, – но мне крайне желательно было бы, чтобы убедили меня”.

Вот этот отрывок. Прежде чем отвечу что-нибудь, (ибо не хочу нести на себе такое тяжелое обвинение) – обращу внимание на ярость нападения и степень обидчивости. Положительно у меня, во весь год издания “Дневника”, не было таких размеров статьи против “жида”, которая бы могла вызвать такой силы нападение. Во-вторых, нельзя не заметить, что почтенный корреспондент, коснувшись в этих немногих строках своих и до русского народа, не утерпел и не выдержал и отнесся к бедному русскому народу несколько слишком уж свысока. Правда, в России и от русских то не осталось ни одного не проплеванного места (словечко Щедрина), а еврею тем “простительнее”. Но во всяком случае ожесточение это свидетельствует ярко о том, как сами евреи смотрят на русских. Писал это, действительно, человек образованный и талантливый (не думаю только, чтоб без предрассудков); чего же ждать, после того, от необразованного еврея, которых так много, каких чувств к русскому? Я не в обвинение это говорю: все это естественно! Я только хочу указать, что в мотивах нашего разъединения с евреем виновен, может быть, и не один русский народ, и что скопились эти мотивы, конечно, с обеих сторон, и еще неизвестно на какой стороне в большей степени. Отметив это, выскажу несколько слов в мое оправдание и вообще, как я смотрю на это дело. И хоть вопрос этот, повторяю, мне и не по силам, но что же нибудь ведь и я могу выразить.

II

Pro и contra

Положим, очень трудно узнать сорокавековую историю такого народа, как евреи; но на первый случай я уже то одно знаю, что наверно нет в целом мире другого народа, который бы столько жаловался на судьбу свою, поминутно, за каждым шагом и словом своим, на свое принижение, на свое страдание, на свое мученичество. Подумаешь, не они царят в Европе, не они управляют там биржами хотя бы только, а стало быть, политикой, внутренними делами, нравственностью государств. Пусть благородный Гольдштейн умирает за славянскую идею. Но все таки, не будь так сильна еврейская идея в мире, и, может быть, тот же самый “славянский” (прошлогодний) вопрос давно бы уже решен был в пользу славян, а не турок. Я готов поверить, что лорд Биконсфильд сам, может быть, забыл о своем происхождении, когда-то, от испанских жидов (наверно однако не забыл); но что он “руководил английской консервативной политикой”, за последний год отчасти с точки зрения жида, в этом, по моему, нельзя сомневаться. “Отчасти-то” уж нельзя не допустить.

Но пусть все это, с моей стороны, голословие, легкий тон и легкие слова. Уступаю. Но все таки не могу вполне поверить крикам евреев, что уж так они забиты, замучены и принижены. На мой взгляд, русский мужик, да и вообще русский простолюдин, несет тягостей чуть ли не больше еврея. Мой корреспондент пишет мне в другом уже письме:

“Прежде всего необходимо предоставить им (евреям) все гражданские права (подумайте, что они лишены до сих пор самого коренного права: свободного выбора местожительства, из чего вытекает множество страшных стеснений для всей еврейской массы), как и всем другим чужим народностям в России, а потом уже требовать от них исполнения своих обязанностей к государству и к коренному населению”.

Но подумайте и вы, г. корреспондент, который сами пишете мне, в том же письме, на другой странице, что вы “не в пример больше любите и жалеете трудящуюся массу русского народа, чем еврейскую” – (что уже слишком для еврея сильно сказано) – подумайте только о том, что когда еврей “терпел в свободном выборе местожительства”, тогда двадцать три миллиона “русской трудящейся массы” терпели от крепостного состояния, что уж, конечно, было потяжелее “выбора местожительства”. И что же, пожалели их тогда евреи? Не думаю; в Западной окраине России и на Юге вам на это ответят обстоятельно. Нет, они и тогда точно так же кричали и жаловались, что они забиты и мученики, и что когда им дадут больше прав “тогда и спрашивайте с нас исполнения обязанностей к государству и коренному населению”. Но вот пришел Освободитель и освободил коренной народ, и что же, кто первый бросился на него, как на жертву, кто воспользовался его пороками преимущественно, кто оплел его вековечным золотым своим промыслом, кто тотчас же заместил, где только мог и поспел, упраздненных помещиков, с тою разницею, что помещики хоть и сильно эксплуатировали людей, но все же старались не разорять своих крестьян, пожалуй, для себя же, чтоб не истощить рабочей силы, а еврею до истощения русской силы дела нет, взял свое и ушел. Я знаю, что евреи прочтя это, тотчас же закричат, что это неправда, что это клевета, что я лгу, что я потому верю всем этим глупостям, что “не знаю сорокавековой истории” этих чистых ангелов, которые несравненно “нравственно чище не только других народностей, но и обоготворяемого мною русского народа” (по словам корреспондента, см. выше). Но пусть они нравственно чище всех народов в мире”, а русского уж, разумеется, а между тем, я только что прочел в мартовской книжке “Вестника Европы” известие о том, что евреи в Америке, в Южных Штатах, уже набросились всей массой на многомиллионную массу освобожденных негров и уже прибрали ее к рукам по-своему, известным и вековечным своим “золотым промыслом”, и пользуясь неопытностью и пороками эксплуатируемого племени. Представьте же себе, когда я прочел это, мне тотчас же вспомнилось, что мне еще пять лет тому приходило это самое на ум, именно то, что вот ведь негры от рабовладельцев теперь освобождены, а ведь им не уцелеть, потому что на эту свежую жертвочку как раз набросятся евреи, которых столь много на свете. Подумал я это, и, уверяю вас, несколько раз потом в этот срок мне вспадало на мысль: “да что же там ничего об евреях не слышно, что в газетах не пишут, ведь эти негры евреям клад, неужели пропустят?” И вот дождался, написали в газетах, прочел. А дней десять тому назад прочел в “Новом Времени” (№ 371) корреспонденцию из Ковно, прехарактернейшую: “дескать, до того набросились там евреи на местное литовское население, что чуть не сгубили всех водкой, и только ксендзы спасли бедных опившихся, угрожая им муками ада и устраивая между ними общества трезвости”. Просвещенный корреспондент, правда, сильно краснеет за свое население, до сих пор верующее в ксендзов и в муки ада, но он сообщает при этом, что поднялись вслед за ксендзами и просвещенные местные экономисты, начали устраивать сельские банки, именно чтобы спасти народ от процентщика-еврея, и сельские рынки, чтобы можно было “бедной трудящейся массе” получать предметы первой потребности по настоящей цене, а не по той, которую назначает еврей. Ну, вот я это все прочел и знаю, что мне в один миг закричат, что все это ничего не доказывает, что это от того, что евреи сами угнетены, сами бедны, и что все это лишь “борьба за существование”, что только глупец разобрать этого не может, и не будь евреи так сами бедны, а, напротив, разбогатей они, то мигом показали бы себя с самой гуманной стороны, так что мир бы весь удивили. Но ведь, конечно, все эти негры и литовцы еще беднее евреев, выжимающих из них соки, а ведь те (прочтите-ка корреспонденцию) гнушаются такой торговлей, на которую так падок еврей; во-вторых, не трудно быть гуманным и нравственным, когда самому жирно и весело, а чуть “борьба за существование”, так и не подходи ко мне близко. Не совсем уж это, по-моему, такая ангельская черта. А в-третьих, ведь я, конечно, не выставляю эти два известия из “Вестника Европы” и “Нового Времени” за такие уж капитальные и всерешающие факты. Если начать писать историю этого всемирного племени, то можно тотчас же найти сто тысяч таких же и еще крупнейших фактов, так что один или два факта лишних ничего особенного не прибавят, но ведь что при этом любопытно: любопытно то, что чуть лишь вам – в споре ли, или просто в минуту собственного раздумья, – чуть лишь вам понадобится справка о еврее и делах его, – то не ходите в библиотеки для чтения, не ройтесь в старых книгах или в собственных старых отметках, не трудитесь, не ищите, не напрягайтесь, а не сходя с места, не подымаясь даже со стула, протяните лишь руку к какой хотите первой, лежащей подле вас газете, и поищите на второй или на третьей странице: непременно найдете что-нибудь о евреях и непременно то, что вас интересует, непременно самое характернейшее и непременно одно и то же– то есть все одни в те же подвиги! Так ведь это, согласитесь сами, что-нибудь да значит, что-нибудь да указует, что-нибудь открывает же нам, хотя бы вы были круглый невежда в сороковековой истории этого племени. Разумеется, мне ответят, что все обуреваемы ненавистью, а потому все лгут. Конечно, очень может случиться, что все до единого лгут, но в таком случае рождается тотчас другой вопрос: если все до единого лгут и обуреваемы такою ненавистью, то с чего-нибудь да взялась же эта ненависть, ведь что-нибудь значит же эта всеобщая ненависть, “ведь что-нибудь значит же слово все!”, как восклицал некогда Белинский.

“Свободный выбор местожительства!” Но разве русский. коренной человек уж так совершенно свободен в выборе местожительства? Разве не продолжаются и до сих пор еще прежние, еще от крепостных време н оставшиеся и нежелаемые стеснения в полной свободе выбора местожительства и для русского простолюдина, на которые давно обращает внимание правительство? А что до евреев, то всем видно, что права их в выборе местожительства весьма и весьма расширились в последние двадцать лет. По крайней мере, они явились по России в таких местах, где прежде их не видывали. Но евреи все жал у ются на ненависть и стеснения. Пусть я не тверд в познании еврейского быта , но одно-то я уже знаю наверно и буду спорить со всеми, именно: что нет в нашем простонародье предвзятой, априорной, тупой, религиозной какой-нибудь ненависти к еврею, вроде: “Иуда, дескать, Христа продал”. Если и услышишь это от ребятишек или от пьяных, то весь народ наш смотрит на еврея, повторяю это, без всякой предвзятой ненависти. Я пятьдесят лет видел это. Мне даже случалось жить с народом, в массе народа, в одних казармах, спать на одних нарах. Там было несколько евреев – и никто не презирал их, никто не исключал их, не гнал их. Когда они молились (а евреи молятся с криком, надевая особое платье), то находил этого стран н ым, не мешал им и не смеялся над ними, чего, впрочем именно надо бы было ждать от такого грубого, по вашим понятиям, народа, как русские; напротив, смотря на них, говорили: “это у них такая вера, это они так молятся” и проходили мимо с спокойствием и почти с одобрением. И что же, вот эти-то евре и чуждались во многом русских, не хотели есть с ними, смотрели чуть не свысока (и это где же? – в остроге!) я вообще выражали гадливость и брезгливость к русскому, к “коренному” народу. То же самое и в солдатских казармах и везде по всей России: наведайтесь, спросите, обижа ю т ли в казармах еврея как еврея, как жида, за веру, за обычай? Нигде не обижают, и так во всем народе. Напротив, уверяю вас, что и в казармах, я везде русский простолюдин сл и шком в и дит и понимает (да и не скрывают того сами евреи), что еврей с ним есть не захочет, брезгает им, сторонится и ограждается от него сколько может, и что же, – вместо того, чтоб обижаться на это, русский простол ю дин спокойно и ясно говорит: “это у него вера такая, это он по вере своей не ест и сторонится” (то есть не потому, что зол) и, сознав эту высшую причину, от всей души извиняет еврея. А между тем, мне иногда входила в голову фантазия: ну что, если б это не евреев было в России три ми л лиона, а русск и х; а евреев было бы 80 миллионов – ну, во что обратились бы у них русские и как бы они их третировали? Дали бы они им сравняться с собою в правах? Дали бы им молиться среди них с вободно? Не обратили ли бы прямо в рабов? Хуже того: не содрали ли бы кожу совсем! Не избили ли бы до тла, до окончательного истребления, как делывали они с чужими народностями в старину, в древнюю свою историю? Нет-с, уверяю вас, что в русском народе нет предвзятой ненависти к еврею, а есть, может быть, несимпатия к нему, особенно по местам и даже может быть, очень сильная. О, без этого нельзя, это есть, но происходит это вовсе не от того, что он еврей, не и з племенной, не из религиозной какой-нибудь ненависти, а происходит это от иных причин, в которых ви н оват уже не коренной народ, а сам еврей.

III

← Предыдущая страница | Следующая страница →