Поделиться Поделиться

Эдвард Брайант и Лианна С. Харпер Подземка 2 страница

Сцена померкла: Вонищенка внезапно переключила внимание на что-то другое. Пестрая возмущенно мяукнула, но тяжелая черная лапа перевернула ее на спину и прижала к земле. Пестрая утихомирилась, изогнула шею так, чтобы видеть лицо женщины. Черный кот выжидательно замер.

В мозгу всех троих проявилась картина: мертвые крысы. Потом гнев Вонищенки заставил ее померкнуть. Она поднялась, стряхнула белок и переложила опоссума на землю. Потом решительно повернулась и зашагала по направлению к одному из боковых туннелей, уходящих вниз. Черный кот бесшумно пронесся мимо нее и побежал вперед на разведку. Пестрая побежала следом за женщиной.

– Кто-то поедает моих крыс.

В туннелях было темно, хоть глаз выколи; лишь редкие очаги биолюминесценции там и сям давали немного света. Вонищенка не видела в темноте так хорошо, как ее кошки, но она могла смотреть их глазами.

Когда все трое очутились уже довольно глубоко под парком, черный почуял какой-то странный запах. Единственное, с чем он смог связать этот запах, было изменчивое существо, полузмея-полуящерица.

Еще через сто ярдов они наткнулись на разоренное крысиное гнездо. В живых не осталось ни одной крысы. Некоторые трупики были объедены. Все тела кто-то искалечил.

Вонищенка со своими спутниками наткнулись на залитый водой туннель. Женщина сделала шаг и почти по пояс очутилась в зловонной воде. Шерсть на загривке у черного кота встала дыбом, и он передал ту же картинку, что и несколько минут назад, но на этот раз чудище было даже больше. Кот предлагал всем троим выбираться из туннеля обратно. Быстро. И тихо.

Держась за скользкую стену, Вонищенка подобралась к еще одному опустошенному гнезду. Здесь кое-кому из обитателей удалось остаться в живых. В маленьких умишках образ их губителя запечатлелся как смутный силуэт немыслимо огромной и уродливой змеи. Она погасила сознания тех, чьи ранения были смертельны, и двинулась дальше.

В пяти ярдах впереди в туннеле было углубление, служившее водостоком для находившегося наверху парка. Вход туда располагался в трех футах над полом туннеля. Черный кот вздыбил загривок, прижал уши к голове и негромко зарычал. Он был перепуган. Пестрая высокомерно двинулась ко входу, но черный оттолкнул ее. Большой кот оглянулся на Вонищенку и попытался передать ей все самые негативные образы, какие только мог. Но женщина, охваченная гневом, сделала знак, что пойдет туда первой. Она сделала глубокий вдох, задержала дыхание и заползла в углубление.

Сквозь решетку в потолке в двадцати футах наверху проникал скудный свет. Его серые лучи обрисовывали обнаженное тело какого-то мужчины. Он был, на взгляд Вонищенки, лет тридцати с лишним, мускулистый, но не чрезмерно. Подтянутый. Вонищенка рассеянно отметила, что он не такой истощенный, как большинство отбросов общества, которых она видела. На миг ей показалось, что он мертв – еще одна жертва загадочного убийцы. Но когда ее разум сфокусировался на нем, она поняла, что тот просто спит.

Кошки следом за ней пролезли в камеру. Черный озадаченно зарычал. Его чутье твердило ему, что след полуящерицы-полузмеи ведет именно сюда – он обрывался там, где лежал мужчина. Что-то с ним было не так – Вонищенка чувствовала это. Обычно она не пыталась читать мысли людей, это было слишком сложно: вечно что-то замышляют, интригуют... Женщина медленно опустилась на колени рядом с ним и протянула руку.

Незнакомец очнулся, увидел грязную бродяжку, которая собиралась дотронуться до него, и шарахнулся в сторону.

– Что тебе надо?

Женщина молча смотрела на него. Он сообразил, что лежит голышом, и дернулся в сторону выхода из камеры. Послышался низкий горловой рык, и ему едва удалось избежать удара когтистой лапы самого здорового кота из всех, что он когда-либо видел. На миг его охватило чувство, что он проваливается в темноту внутри собственного сознания. Потом он выскочил в главный туннель и исчез.

Кошки засыпали Вонищенку вопросами, но у нее не было ответов. Почти получилось, подумала она. В его сознании. Я почти почувствовала – что? Не успела.

Вонищенка, пестрая кошка и черный кот продолжали поиски еще почти час, но больше никаких следов странного запаха не обнаружили. Чудовище исчезло.

Бродяги, бездомные, отбросы общества и прочий уличный люд начинали свой день очень рано: именно тогда можно было отыскать самые лучшие бутылки и жестяные банки. Розмари тоже выскользнула из пентхауса ни свет ни заря. За всю ночь она почти не сомкнула глаз, а утром, зная почти наверняка, что происходит сейчас за запертыми дверьми библиотеки, сочла за лучшее уйти как можно скорее. Доны объявляли войну.

Центральный парк с его деревьями, кустами и скамейками был прибежищем для определенной части бездомных. В это погожее утро Розмари искала тех немногих, за помощь которым отвечала. Когда она добралась до второй скамейки за каменным мостиком, мужчина в лохмотьях засунул бутылку в кусты за скамейкой и вскочил на ноги. На нем была оливковая гимнастерка с темным пятном невыгоревшей ткани там, где когда-то была нашивка Джокерской бригады: «пушечное мясо». Розмари предположила, что носить эту нашивку в благополучной части города было бы просто неразумно.

– Привет, Ползун, – поприветствовала она.

Ему было под тридцать – точнее по его загорелому лицу Розмари определить не могла, и прозвище свое он заработал в армии, где его работой было разыскивать затаившихся в подземных туннелях вьетнамцев. Он продлевал свой контракт дважды. Потом решил, что повидал достаточно.

– Здорово, Розмари! Видала мои новые очки?

На его переносице красовалось самодельное приспособление: купленные где-то на 14-й улице дешевенькие солнечные очки, надставленные вокруг стекол грязной белой липкой лентой. Розмари знала, что его чересчур большие черные глаза сверхчувствительны к свету.

– Я послала запрос в отдел финансов. Но денег придется подождать. Ты же знаешь, какая там волокита – не лучше, чем в армии. – Девушка поколебалась, потом сказала: – Конечно, можешь еще обратиться в Ведомство по делам ветеранов. Они придумают что-нибудь для тебя.

– Черта с два, – быстро отозвался Ползун, и в его голосе прозвучала тревога. – Заходят туда ребята вроде меня, а потом только их и видели.

Розмари хотела сказать: «Не болтай ерунду», но потом передумала.

– Ползун, ты ведь все знаешь о подземке? Ну, о туннелях метро и всем прочем?

– Кое-что. Мне же нужен кров. Просто мне не нравится внизу. И потом, там творятся всякие ужасы. Я слышал болтовню об аллигаторах и все в том же духе. Может, все это россказни алкашей, у которых уже белая горячка, но проверять мне что-то не хочется.

– Я кое-кого ищу, – сказала Розмари.

Ползун не слушал ее.

– Там живут только самые психи. – Он что-то пробормотал. – Еще хуже, чем в Ист-Сайде. Она живет там.

Ползун ткнул в направлении старухи, которая сидела на земле под кленом. До нее было не меньше сотни ярдов, но Розмари могла бы поклясться, что на голове у женщины сидят голуби, а на плече устроилась белка. Она вскинула голову и взглянула на маленького человечка.

– Это всего лишь Вонищенка, Ее можно не бояться...

Розмари вдруг поняла, что Ползуна рядом с ней нет. Он клянчил деньги у какого-то хорошо одетого бизнесмена, который решил поразмяться и дойти до работы пешком. Девушка покачала головой со смешанным неодобрением и покорностью судьбе, а когда снова повернулась к Вонищенке, ни голубей, ни белки не было. «Что-то воображение у меня разыгралось», – подумала она, направляясь к бездомной женщине.

– Привет, Вонищенка.

Старая женщина со слипшимися сальными волосами отвернулась и устремила взгляд куда-то в парк.

– Меня зовут Розмари. Я уже говорила с вами. Я хотела найти вам хорошее место, где можно было бы жить. Помните?

Девушка присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с Вонищенкой.

Черный кот, которого она уже видела, подошел к бродяжке и принялся тереться о нее головой. Она почесала его между ушами и пробормотала что-то нечленораздельное.

– Пожалуйста, поговорите со мной. Я хочу, чтобы у вас была еда. Я хочу, чтобы у вас был кров.

Розмари протянула руку. На безымянном пальце блеснуло кольцо.

Женщина прижала колени к груди и подтянула к себе полиэтиленовый пакет, набитый ее сокровищами. Потом принялась раскачиваться взад-вперед и что-то напевать. Черный кот повернул голову к Розмари, от такого взгляда захотелось съежиться.

– Поговорим в другой раз. Я вернусь и разыщу вас.

Розмари поднялась, распрямила затекшие ноги. Лицо у нее одеревенело, и на миг ей захотелось разрыдаться с досады. Она ведь только хотела помочь – кому-нибудь, всем. Ощутить себя полезной.

Она зашагала обратно к Централ-Парк-Уэст и входу в метро. Военный совет, который затеял ее отец, напугал ее. Ей никогда не нравилось то, чем он занимался, и вся ее жизнь была попыткой вырваться из его мира, загладить все то, что он сделал, найти искупление. Грехи отцов. Розмари хотелось покоя, но каждый раз, когда ей начинало казаться, что она вот-вот обретет его, это состояние снова оказывалось недостижимым. Сиси была ее последней надеждой. Как и каждый из бродяг, которому она не смогла помочь. Должен же быть какой-то ключ к душе Вонищенки. Его не может не быть.

Розмари спустилась по ступеням, помедлила, бросила жетон в прорезь турникета, в задумчивости сошла по второй лестнице. Следом за пригородным «АА» на станцию ворвался холодный воздух. Розмари, все так же уставившись в пол, двинулась к вагону.

Когда она была уже перед самой дверью, ее глаза расширились и она отступила на шаг назад, чем вызвала шквал недовольных взглядов и несколько ругательств в свой адрес из потока пассажиров. Последний вагон. На его стене, написанное кроваво-красной краской, горело еще одно стихотворение Сиси. Она всегда была склонна к депрессии, и Розмари безошибочно угадывала ее настроение по тому, что она писала или пела. Та Сиси, что написала эти слова, была близка к отчаянию.

Плоть и кровь,

Отвезите меня домой.

Люди в моем чреве

Отправятся вместе со мной.

Вместе со мною в ад.

Вместе со мною в ад.

Розмари подошла к вагону и увидела слова, которых – она была уверена в этом – еще секунду назад там не было.

Рози, милая Рози,

Беги отсюда, как от огня,

Рози, милая Рози,

Позабудь скорее меня.

Не плачь обо мне,

Рози, милая Рози.

«Я отыщу тебя, Сиси. Я спасу тебя». Розмари снова попыталась войти в вагон, который, как она только что поняла, покрывали обрывки песен Сиси: одни она помнила, другие видела в первый раз. И снова вагон не пустил ее. Тяжело дыша, с широко распахнутыми глазами, Розмари провожала взглядом уходящий в туннель поезд. И задохнулась от ужаса, когда по стенкам вагона потекли кровавые слезы.

«Пресвятая дева Мария, матерь божья...» – ни с того ни с сего всплыли в памяти откуда-то из детства слова молитвы. На краткий миг она задумалась, не грядет ли и в самом деле конец света, не предвещают ли войны и смерти, джокеры и ненависть предсказанное наступление апокалипсиса.

* * *

Стоял полдень.

Американские «Б-52» бомбили Ханой и Хайфон. Куангчи грозил пасть: вьетнамцы перешли в наступление. В Вашингтоне политики названивали друг другу и взахлеб обсуждали недавний ночной взлом. Всех занимал вопрос: туз Дональд Сегретти[80] или нет?

На Манхэттене, как обычно, все куда-то неслись сломя голову. На Гранд-Централ-Стейшн Розмари Малдун принялась оглядываться в поисках какого-нибудь оборванного силуэта, за которым можно было бы пристроиться и пробраться в темноту подземных туннелей. В дюжине кварталов к северу Джек Робичо занимался своим обычным делом: колесил в вечном мраке на своем крошечном электрокаре и туннель за туннелем проверял пути. А где-то под заброшенным ответвлением «86-й улицы», точно под южным берегом озера в Центральном парке, на грани сна и яви парила Вонищенка, согреваемая теплом тел котов и прочей своей живности.

Полдень. Война под Манхэттеном набирала обороты.

– Позвольте мне процитировать вам слова из одной речи, которую как-то произнес сам дон Карло Гамбионе, – произнес Фредерико Мачелайо по прозвищу Мясник.

Он обвел суровым взглядом группы главарей с их боевиками, собравшиеся вокруг него в зале. В тридцатые годы это громадное помещение служило подземной ремонтной мастерской для городского транспорта. Перед войной ее закрыли и запечатали, когда было решено сосредоточить все технические службы за рекой. Вскоре семья Гамбионе откупила эту площадку и стала использовать ее для хранения оружия и прочей контрабанды, как перевалочный пункт, а время от времени и как кладбище.

Мясник возвысил голос, и его слова разнеслись по всему помещению.

– Что будет иметь для нас значение в этом бою, это две вещи: дисциплина и верность.

Малыш Ренальдо стоял поодаль от всех вместе с Фрэнки и Джоуи.

– Не говоря уж об автоматах и взрывчатке, – ухмыльнулся он.

Джоуи и Фрэнки переглянулись. Фрэнки пожал плечами.

– Провидение, пушки и победа, – проговорил Джоуи.

– Мне скучно, – заметил Малыш Ренальдо. – Хочется пойти пострелять.

Джоуи сказал погромче, чтобы услышал Мясник:

– Эй, мы собираемся задать перцу каким-нибудь алкашам или кому? Кого можно мочить? Только черных? Или джокеров тоже?

– Нам неизвестно, кто их союзники, – сказал Мясник. – Мы знаем, что они будут действовать не в одиночку. Среди них есть и перебежчики из наших рядов, которые помогают им ради денег.

Безумная ухмылка Малыша Ренальдо заиграла шире.

– Зона свободного огня[81], – проговорил он. – Ух ты!

– Черт! – рявкнул Джоуи. – Ты ведь там не был.

Малыш Ренальдо прищелкнул пальцами.

Зато смотрел киношку с Джоном Уэйном[82].

Тонкие губы Мясника растянулись в холодной улыбке.

– Любого, кто будет вам мешать, отправляйте в расход.

Группы начали расходиться: разведчики, отделения, взводы. Люди были вооружены винтовками М-16, несколькими пулеметами М-60, гранатами и гранатометами, ракетами, слезоточивым газом, пистолетами и ножами, а взрывчатки С-4 у них было столько, что хватило бы разнести в клочья что угодно.

– Эй, Джоуи, – позвал Малыш Ренальдо. – Кого стрелять будешь?

Джоуи со щелчком вставил магазин в свой «АК-47». Это оружие не принадлежало к арсеналу дона Гамбионе. То был его собственный трофей. Он погладил полированное дерево ложа.

– Наверное, аллигатора.

– Кого-кого?

– Ты что, вообще газет не читаешь? Там только и пишут что о гигантских аллигаторах, которые водятся в метро.

Малыш Ренальдо взглянул на него с сомнением и передернулся.

– Джокеры – это одно. А драться со здоровенными зубастыми ящерицами я не нанимался.

* * *

Джек совершенно потерял счет времени. Он знал, что уже очень давно перевел свой электрокар с основного пути на подъездной. Что-то было не так. Он решил проверить кое-какие редко используемые ветки. Как будто холодная льдинка покалывала в позвоночнике где-то над копчиком.

Он слышал поезда, но они проносились вдалеке. Туннели, по которым он ехал, почти не использовались – разве что в качестве объездных маршрутов в случае затора, возгорания путей или прочих неполадок на основном пути. Кроме того, до него доносились какие-то далекие отзвуки, которые очень напоминали стрельбу.

Джек запел. Он пел всякую ерунду, которую помнил еще с детства. Начал с «Кружева шантийи» «Биг Боппер» и «Эй-Тет-Фи» Клифтона Шенье, продолжил попурри из репертуара Джимми Ньюмана и «Дождя в моем сердце» Слима Харпо. Он дернул за рычаг и двинул свой электрокар на ветку, которую не проверял уже как минимум год, когда мир вдруг распорола пополам вспышка красно-рыжего пламени. Тьма раскололась на куски, и в барабанные перепонки ему ударила волна воздуха, а он и его электрокар кувырком полетели в разные стороны.

Не успел он проговорить:

– Какого дья... – как его швырнуло на камни дальней стены туннеля, и он сполз на пол. Какое-то время он пребывал в шоке от удара и вспышки. Потом заморгал и понял, что видит клубы дыма, которые освещают огни фонариков.

Послышался голос:

– Господи, Ренальдо! Мы же не на танк шли.

Другой голос произнес:

– Мне даже жаль, что так вышло. Он пел, как Чак Берри, а пришлось его убить.

– Что ж, – сказал третий, – этот, по крайней мере, должен был стать привидением.

– Сходи проверь, Ренальдо. Скорее всего, этот бедняга превратился в фарш, но лучше убедиться наверняка.

– Угу.

Огни приблизились, колеблясь в рассеивающемся дыму.

«Сейчас меня прикончат», – подумал Джек, вдруг мысленно перейдя на диалект своего детства. Сначала эта мысль была бесстрастной. Потом ее окрасил гнев. Он позволил этому чувству овладеть им. Гнев разгорался, превращаясь в ярость. Адреналиновые всплески терзали его нервные волокна. Джек ощутил ту волну, которую всегда считал предвестником превращения в loup-garou[83].

– Эгей, похоже, я что-то заметил! Слева от тебя, Ренальдо.

Тот, кого назвали Ренальдо, приблизился.

– Да, он здесь. Сейчас я позабочусь о нем.

Он поднял ружье и прицелился, крепко прижав фонарь к ложу.

Это стало последней каплей. «Ах ты поганый сукин сын!»

Боль, долгожданная боль пронзила его тело. Мозг съежился, сознание начало нескончаемый спуск к уровню примитивной рептилии. Тело удлинялось и утолщалось; челюсти выдвинулись вперед, на них в изобилии проклюнулись клыки. Он ощутил все свое длинное, безупречно подтянутое тело, замерший в равновесии хвост, а также – невыразимую силу во всей ее полноте.

А потом увидел перед собой добычу.

– Боже правый! – вскричал малыш Ренальдо.

Его палец, лежащий на крючке М-16, свело. Первая трассирующая очередь заглохла. Дать вторую он не успел.

Существо, еще несколько секунд назад бывшее Джеком, бросилось вперед, сомкнуло челюсти на поясе Ренальдо, разрывая зубами его плоть. Фонарик закружился в воздухе, упал наземь и погас.

Все остальные начали палить куда попало.

Аллигатор улавливал крики и вопли. Запах ужаса. Хорошо. Охота была легче, когда жертва сама выдавала себя. Он бросил тело Ренальдо и двинулся на свет, оглашая туннель вызывающим рыком.

– Ради всего святого, Джоуи! Помоги мне!

– Держись. Я не вижу, где ты!

Коридор был узким, и, разрываясь между двумя одинаково соблазнительными целями, аллигатор вертелся на тесном пятачке. Он увидел вспышки огня, почувствовал, как что-то ужалило его, еще и еще – главным образом в хвост. Он услышал вскрик жертвы.

– Джоуи, оно сломало мне ногу!

Снова вспышки. Взрыв. Едкий дым защипал ему ноздри. С потолка полетели неровные каменные глыбы. Прогнившие балки затрещали. Цемент рухнул. Часть пола под ним подалась, и его двенадцатифутовое тело тяжело покатилось кувырком по образовавшемуся склону. Сверху повалили дым, пыль и твердые обломки.

Аллигатор с размаху рухнул на тонкий металлический люк, который никогда не был рассчитан на подобные нагрузки. Алюминий разорвался, словно холст, и он полетел в открытую шахту, пока не угодил в паутину из деревянных балок. Сверху на него посыпался дождь из обломков. Потом все утихло, как сверху, так и снизу. Когда он попытался изогнуть свое тело, у него ничего не вышло. Точно поперек носа у него лежала тяжелая деревянная балка, невозможно даже раскрыть челюсти. Он попытался взреветь, но звук получился похожим скорее на приглушенное урчание. Его силы убывали: шок брал свое.

Он не хочет умереть здесь, потому что должен испустить последний вздох в воде. Но еще сильнее аллигатору не хотелось умирать голодным.

* * *

В душе Вонищенки шелохнулось чувство, которого она не испытывала очень давно, – симпатия к Розмари Малдун. Она знала: девушка хочет помочь, но как же объяснить, что ей не нужна помощь? Озадаченная этим чувством, Вонищенка поняла вдруг еще одну вещь. Для счастья ей вполне хватает любви и компании ее друзей, пусть среди них и нет ни одного человека.

У нее было теплое место для ночлега. Ее убежище под Центральным парком располагалось неподалеку от паровых труб, и она постепенно навела там уют. Сломанное красное директорское кресло было единственным предметом мебели, но зато пол устилали тряпки и одеяла. К одной стене была прислонена картина на бархате, изображающая львов в саванне, а в углу стояла деревянная статуэтка леопарда. У леопарда, правда, недоставало одной ноги, но он все равно занимал почетное место.

Дремля в заброшенном туннеле станции «86-я улица», Вонищенка вдруг вспомнила ту, кем когда-то была, – Сюзанну Мелот. Волна боли, которая обрушилась на ее мозг, прервала воспоминания. Крик был такой силы, что черный кот застонал от боли, а затем передал женщине тот же самый образ, что и когда они искали существо, напавшее на крыс. Вонищенка мысленно согласилась. Существо походило на гигантскую ящерицу, но почему-то не производило впечатление животного. И оно было ранено.

Вонищенка со вздохом поднялась на ноги.

– Нужно разыскать его, а не то не видать нам тишины и покоя.

Черный явно не был в восторге от такого решения – пока не нахлынула новая волна муки. Он рыкнул и бросился в туннель, вход в который находился слева от их убежища. Пестрая кошка уловила лишь отзвук боли, пронзившей Вонищенку и черного, и пестрая распласталась по земле, прижав уши. В сознании Вонищенки возник образ черного кота, и пестрая метнулась в туннель следом за ним. Вонищенка приказала кошке подождать ее, и они вдвоем двинулись по следам черного кота и раненого чудища.

Нашли их они не сразу. Существо действительно больше всего напоминало великанскую ящерицу. Оно застряло под рухнувшими обломками крепежа в недостроенном туннеле. Черный устроился в нескольких футах поодаль, глядя на невиданное страшилище.

Женщина взглянула на застрявшее существо и рассмеялась.

– Выходит, в метро действительно водятся аллигаторы. – Ящерица дернула хвостом, осыпая камни. – Но ты не простой аллигатор, верно?

Ей с кошками не под силу было освободить гигантскую ящерицу. Вонищенка наклонилась и оглядела балки, зажавшие зверя, потом послала мысленный призыв своим друзьям. Она протянула руку и погладила аллигатора по голове, пытаясь успокоить его образами своего сознания: он то впадал в забытье, то снова приходил в себя.

Животные подходили постепенно. Женщина давала каждому поручение в соответствии с его возможностями, поддерживая хрупкий мир. Крысы грызли дерево, пару диких собак использовали как живую силу, опоссумы и еноты оттаскивали небольшие камни. Когда мелкий мусор расчистили, а балки и доски сдвинули или перегрызли, Вонищенка начала вытаскивать аллигатора. Она тянула его, а он сопротивлялся – в промежутках пытался высвободиться Джек. В конце концов полумертвый от усталости и ран аллигатор очутился на коленях у Вонищенки. Черный кот и пятнистая кошка сказали помогавшим, что те могут уходить.

Кошки наблюдали за тем, как женщина почесывает аллигатора под нижней челюстью, успокаивая его. У них на глазах длинная морда и хвост начали укорачиваться. Чешуйчатая шкура превратилась в гладкую бледную кожу. Короткие толстые лапы удлинились и стали руками и ногами. Несколько минут спустя они уставились на израненное обнаженное тело мужчины, которого в прошлый раз нашли в туннеле. Когда происходило это изменение, в какой-то неуловимый миг Вонищенка вдруг поняла, что больше не может управлять этим существом и читать его мысли – была упущена какая-то критическая точка на пути от зверя к человеку.

Через несколько минут он зашевелился. Потом с усилием сел. В льющемся сверху тусклом свете Джек узнал Вонищенку – это была та самая старуха, которую он видел позавчера.

– Что произошло? Я помню, как наткнулся на кучку психов с пушками, а потом все перемешалось. – Он попытался сфокусироваться на старухе, которая упорно продолжала двоиться. – Наверное, у меня сотрясение мозга.

Женщина пожала плечами и ткнула в груду рухнувших с крыши балок, сваленную рядом с ним. Джек пригляделся и различил на земле и на стенах вокруг места обвала следы сотен лап. В самом центре разрушений виднелся еще и отпечаток чудовищного хвоста.

– Господи Иисусе, только не это! – Джек обернулся к Вонищенке. – Когда вы пришли сюда, что вы увидели?

Она сидела вполоборота от него и все так же молчала. Ее губы под сальными волосами дрогнули в странной улыбке. Сумасшедшая?

– Merde! Во что же я вляпался? – Черные лапы, упершиеся ему в грудь, едва не опрокинули его навзничь. – Полегче, приятель. Ни разу еще не видел такой здоровой кошки с тех самых пор, как убрался с болот. – Черный кот со странной внимательностью смотрел ему в глаза. – Да в чем дело?

– Он хочет знать, как ты это делаешь. – Голос старой женщины совершенно не вязался с ее обликом. Он был молодым, и в нем прозвучала смешинка. – Будь осторожен. Так ты далеко не уйдешь. – Она начала снимать пальто.

– Mon Dieu. Спасибо.

Чувствуя, как пылают у него щеки, Джек кое-как натянул пальто на себя. Оно закрывало его от шеи до колен, но рукава доходили ему только до локтей.

– Где ты живешь? – старуха смотрела на него безо всякого выражения.

Джек мысленно поблагодарил ее за тактичность.

– За Бродвеем, около станции «Сити-Холл». Мы далеко от путей? – С Джеком давно не было такого, чтобы он не понимал, где находится, и это ощущение совсем ему не понравилось.

Вонищенка в ответ двинулась ко входу в туннель. Когда она повернула направо, то даже не оглянулась, чтобы посмотреть, не отстал ли он.

– Чудная она немного, твоя хозяйка. Не в обиду ей будь сказано, – заметил Джек черному коту, который шествовал перед ним.

Кот поднял на него голову, фыркнул и дернул хвостом.

– Что, хочешь сказать: уж кто бы говорил, да?

Хотя Джек пытался не отставать от старухи, он быстро остался позади. В конце концов она обернулась на призыв кота, вернулась назад и подставила Джеку плечо.

Когда они подошли к станции «57-я улица», Джек наконец начал узнавать туннели. Его поразила та перемена, которая произошла с Вонищенкой, едва они ступили на платформу. Хотя она все еще поддерживала его, казалось, что все обстоит ровно наоборот. Теперь она не шагала, а волочила ноги, не поднимая головы. Пассажиры, столпившиеся на платформе, брезгливо посторонились.

Подъехал поезд. Последний вагон покрывали странно яркие граффити. Вонищенка потянула Джека именно к этому вагону. Джек успел на ходу прочесть кое-какие из наиболее связных фраз.

Ты не такой, как все?

Твоя душа в огне?

Пылаешь изнутри?

Пламя нас всех пожирает,

Но умереть не дает.

Пламя вечно пылает,

Пламя не угасает.

Джеку показалось, что некоторые строки меняются прямо у него на глазах, но это, должно быть, было последствием сотрясения мозга. Вонищенка втащила его внутрь. Двери сомкнулись, оставив несколько очень недовольных пассажиров на платформе.

– Станция?

«Старуха не слишком-то щедра на слова, если вообще их произносит», – подумалось ему.

– "Сити-Холл".

Джек обмяк, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Он не заметил, что сиденье подстроилось под его тело так, чтобы ему удобнее было спать. И не обратил внимания на то, что двери не открылись больше ни разу, пока поезд не остановился на его станции.

Котам поездка на метро пришлась совсем не по вкусу. Пестрая кошка была перепугана насмерть. Прижав уши и распушив хвост трубой, она прильнула к боку Вонищенки. Черный кот яростно когтил пол вагона. Он был какой-то странный, не вполне обычный. Тепло и странный запах тоже сбивали с толку.

Вонищенка попыталась сосредоточиться на внутренности темного вагона. В нем вообще не было острых углов. Боковым зрением она заметила какие-то темные, расплывчатые тени. «Я не испытывала ничего подобного с тех пор, как завязала с кислотой», – подумала она. Ее сознание протянулось мимо котов и Джека чуть дальше. Она ощутила мимолетное прикосновение к кому-то, кого не могла назвать. Но ее затопило чувство всепоглощающего покоя, теплоты и защищенности.

Она осторожно откинулась на сиденье и погладила пеструю кошку.

* * *

– Мы дома, – объявил Джек.

Он уже пришел в себя настолько, что смог провести их крошечную процессию по станции «Сити-Холл», мимо череды технических чуланов, в другой лабиринт заброшенных туннелей. Если надо было, он включал, а потом выключал свет на том или ином участке пути к дому. Наконец он открыл последнюю дверь, отошел в сторону и сделал Вонищенке и кошкам знак входить внутрь. И гордо улыбнулся, когда они принялись оглядывать длинную комнату.

– Ничего себе.

При виде богатой обстановки Вонищенка поморщилась. Первое, что бросалось здесь в глаза, это алый бархат и разлапистые диваны.

– Ты все-таки моложе, чем кажешься. Я отреагировал точно так же. Это напомнило мне каюту капитана Немо.

– "Двадцать тысяч лье под водой".

– Верно. Ты тоже его видела. Это был один из первых фильмов, которые я посмотрел в нашем кинотеатре.

Они спустились по устланной малиновой ковровой дорожкой лестнице с позолоченными стойками, между которыми висели роскошные бархатные канаты. Обе кошки бежали перед ними, и пестрая перескакивала через викторианские кресла, как через барьеры. Кроме электрического освещения, здесь были еще и газовые рожки придававшие комнате атмосферу прошлого века. Черный кот прошествовал по персидскому ковру до края платформы и вопросительно оглянулся на людей.

← Предыдущая страница | Следующая страница →