Поделиться Поделиться

Смерть клиническая и биологическая 7 страница

Окончательный ответ на эту многовековую загадку дала криминалистическая экспертиза останков Дмитрия Шемяки, проведенная осенью 1987 года. В исследованных органах и тканях был обнаружен мышьяк. При желудочно-кишечной форме отравления мышьяком болезнь продолжается до двух недель (по летописи Шемяка «лежа 12 дней преставился») и заканчивается смертельным исходом. В процессе болезни происходит резкое обезвоживание организма вследствие постоянной рвоты и поноса, и именно это обезвоживание и служит причиной мумификации тканей. Таким образом, как и в случае с вьетнамским монахом, мумификация Шемяки наступила по причине резкого прижизненного обезвоживания организма.

Рассказывая о процессах естественной мумификации, я хотел бы упомянуть о приключениях еще одной мумии, мумии герцога де Круа, найденной в Таллинне. Рядом со зданием церкви Нигулисте, построенной в середине XIII века на одной из старинных улиц средневекового Таллинна — Ратискаеву, с севера от нее, находится капелла Клодта, которая на некоторых старых планах называлась «капеллой де Круа». Название это в значительной степени условно и связано с мумией герцога де Круа. История герцога такова. Когда в 1698 г молодой русский царь Петр I выезжал из Амстердама, некий герцог де Круа подал ему письмо Германского императора, в коем рекомендовался как храбрый и опытный генерал. Двумя годами позже герцог вновь предстает перед царем, на сей раз в Новгороде и весьма вовремя — началась Северная война. Петр I берет герцога на службу и направляет его под Нарву. Вместо того, чтобы храбро сражаться за честь русского оружия, де Круа «отдался на пароль» (под честное слово) шведскому полковнику графу Штейнбоку.

Последние годы жизни герцог провел в Таллинне, где и умер в 1702 году. Но к этому времени он сумел наделать столько долгов, что заимодавцы запретили его хоронить — в надежде, что наследники вернут деньги, не оставят его непогребенным. Тело герцога тем временем положили в подвал церкви Нигулисте и… забыли о нем на целое столетие. Обнаружили его лишь в начале XIX века. В 1819 г. прибалтийский генерал-губернатор маркиз Паулуччи приказал поместить мумию герцога на катафалке в одной из капелл церкви Нигулисте и накрыть стеклянным колпаком. Надпись на катафалке (о покойнике дурно не говорят!) гласила: «Герцог сделался знаменит как славою громких дел, так и их разнородностью». Мумия де Круа неизменно привлекала внимание путешественников. Петр Вяземский посвятил ему свое стихотворение, а друг Пушкина Дельвиг в одном из писем из Таллинна даже сообщал, что знаменитый герцог «лицом похож на Сергея Львовича (Пушкина), только поважнее». В 1870 г. новый генерал-губернатор князь Волконский решил «прекратить это безобразие». Но оказалось, что герцог перед самой сдачей в плен под Нарвой сумел получить звание генералиссимуса. А генералиссимуса по уставу полагалось хоронить со всеми почестями, в присутствии всей царской фамилии, всей гвардии и дипломатического корпуса. На рапорте Волконского Александр II начертал решительную резолюцию: «Похоронить тихо». Уже в наше время реставраторы церкви Нигилисте обнаружили мумию герцога в склепе капеллы Клодта. Останки герцога были погребены в 1979 году… В христианстве нетленность останков являлась одной из самых высших побудительных причин причисления к лику святых.

Когда в 1549 году при строительных работах около Софийского собора в Новгороде натолкнулись на старое кладбище с сохранными человеческими останками, первым действием стал доклад царю и московскому митрополиту, «хоронити ли телеса их или не хоронити». Для уровня сознания того времени очевидным представляется тот факт, что сохранность останков свидетельствует об их святости, а потому они не могут быть просто перезахоронены, а должны быть помещены в специальную раку для поклонения.

В православной церкви считалось обязательным доказательство сохранности мощей при канонизации новых святых. Уже в «Житии Бориса и Глеба», рассказе о первых русских святых — князьях Борисе и Глебе, коварно убитых их братом Святополком, особо подчеркивается — «труп Бориса не разлагался…» Вопрос о канонизации царевича Димитрия, убитого в Угличе, решался на основании освидетельствования его останков специальной комиссией.

В пещерах Киево-Печерского монастыря покоятся мумифицированные останки десятков русских монахов. Большинство из них причислено православной церковью к лику святых. Мумификации способствовал особый сухой микроклимат подземных переходов. Верующие могли непосредственно лицезреть мощи святых угодников и даже целовать их в мумифицированную высохшую кисть руки. Все остальное тело было закрыто специальными одеждами и даже лицо прикрывалось особой занавеской. Принято думать, что мумификация тел наступает в любых пещерах, но это не так. В пещерах Псково-Печерского монастыря, внешне напоминающих киевские, мумии не образуются. Для захоронения в стенах подземных коридоров, прорытых в мягком песчанике, выдалбливались ниши. В нишу помещался гроб с телом покойника, а отверстие закрывалось керамидой — керамической плитой с именем и годами жизни усопшего.

В отличие от киевских пещер, захоронения здесь осмотру недоступны и только десятки керамических плит по стенам пещерных коридоров напоминают о том, что вы движетесь через гигантское подземное кладбище. Помимо обычных захоронений мирян, вносивших богатые вклады монастырю, имеются и два «братских кладбища», где похоронены иноки, старое и новое. Они представляют собой просторные пещеры, войти в которые из подземного коридора можно только через маленький лаз, закрытый решеткой. Сверху донизу эти пещеры плотно заставлены гробами с телами монахов, один на другом, с пола до потолка, иногда в десять и более рядов в высоту. Поэтому нижние, наиболее старые гробы, бывают иногда полностью сплющены. На старом братском кладбище вместо гробов тела лежат в основном в дубовых колодах, традиционно употреблявшихся в допетровское время, но также нагроможденных одна на другую.

Несмотря на значительное количество захоронений, воздух пещер чист, не ощущается ни малейшего запаха тления даже от недавних захоронений, что и создает славу Печерского монастыря. Нигде в литературе мне не удалось найти работ, объясняющих механизм процессов, происходящих в пещерах. Многие путеводители называют это мумификацией, что абсолютно неверно. Мне неоднократно приходилось бывать в пещерах Псково-Печерского монастыря, мы вели долгие беседы с отцом Сергием, иеромонахом — смотрителем пещерных захоронений. Пользуюсь случаем принести глубочайшую признательность этому удивительному человеку. Но он, конечно же, не мог привести естественно-биологического объяснения этим явлениям, трактуя все с религиозных позиций.

Пытаясь найти ответ на интересующие меня вопросы, в одном из закоулков старого братского кладбища я приоткрыл старинную дубовую колоду, относившуюся, вероятно, к эпохе Смутного времени, когда на братском кладбище хоронились не только иноки, но и нашедшие в монастыре приют в годину лихолетья миряне. И тут я впервые зримо ощутил знакомые всем нам слова «тлен» и «прах». В колоде от похороненного там человека не осталось ничего, кроме нескольких горсток коричневого праха, лежащих по контуру тела. Казалось, неосторожное резкое движение, кашель — и все это взовьется как пыль в воздухе пещер. Остались лишь громадные кожаные сапоги, но нитки давно истлели и они рассыпались на части: подошва отдельно, голенища отдельно… Несколько летних сезонов я отработал в археологических экспедициях, вскрывал некрополь античного Нимфея (около Керчи) и раннехристианские захоронения в Белгород-Днепровской крепости, поэтому первое, что мне здесь бросилось в глаза — полное отсутствие костного скелета. Хотя это захоронение было почти на две тысячи лет «моложе» античных, в некрополе Нимфея прекрасно просматривались череп и наиболее крупные кости, здесь же все превратилось в равномерный прах. Видимо, условия микроклимата Псково-Печерских пещер препятствуют обычным процессам гниения, но в них происходит не мумификация, а медленное тление тел.

Но мы несколько отошли в сторону от предмета нашего разговора. Напомню, что рассуждали мы о нетленных мощах. В православной церкви мощи могут быть открыты для верующих, как, например, в Киево-Печерской лавре, или лежать «под спудом». Значение слова «под спудом» сейчас почти забыто, поэтому я позволю себе краткий филологический экскурс. В древнерусском языке слово «спудъ» имело два значения: «сосуд» и «мера сыпучих тел». С близкой семантикой это слово известно и другим славянским языкам, куда оно пришло из немецкого. Позднее в русском языке «спуд» получило новое значение, впервые зафиксированное «Словарем Академии Российской» (1794), — «сокровенное место». Именно так — «скрытое место, тайник» — слово употреблялось в XIX веке:

Из скорлупок льют монету

Да пускают в ход по свету;

Девки сыплют изумруд В

кладовые, да под спуд.

А. С. Пушкин. «Сказка о царе Салтане».

Именно в таком значении («скрытое место») и следует понимать церковный термин «мощи под спудом» — то есть, не доступные прямому осмотру, а скрытые либо в захоронении, либо в раке. Ракой называют специальный богато украшенный ящик для хранения мощей. Пожалуй, наиболее пышная рака — это многопудовая рака из чистого серебра для хранения мощей святого Александра Невского из Александро-Невской лавры С.-Петербурга, хранящаяся сейчас в Эрмитаже.

Мощи не обязательно должны представлять собой полностью мумифицированное тело. Иногда это бывают какие-то отдельные мумифицированные фрагменты — кисть руки, пальцы. В христианстве мощи, являющиеся предметом поклонения верующих, представляют собой значительную ценность.

Так, в 1719 году, император Петр I выменял у римского папы Климента XI бесценное произведение искусства — античную статую Венеры Таврической (сейчас экспонируется в ленинградском Эрмитаже) на мощи святой Бригитты. Произошло это следующим образом. В начале XVIII века к русскому государству была присоединена Прибалтика. В столице Эстляндии Ревеле (ныне Таллинн) в захудалом монастыре обнаружили останки католической святой Бригитты, считавшейся «просветительницей эстов». С XVI века, когда эстонцы стали лютеранами, они совершенно забыли святую Бригитту и не оказывали ее останкам никакого внимания. А русской церкви тем более не было никакого дела до чужих святынь. Вот так мощи святой Бригитты оказались забытыми.

В это же время, находившийся в Риме капитан Юрий Кологривов, выполняя поручение Петра I, договорился о покупке только что выкопанной из земли великолепной мраморной статуи. Но незадолго перед этим папа римский Климент XI, большой знаток и покровитель искусств, категорически запретил продажу иностранцам итальянских древностей. Вот тут-то и пригодились забытые мощи святой Бригитты. Просвященный глава католической церкви прекрасно понимал художественную и материальную стоимость скульптуры, которая не шла ни в какое сравнение с остатками неведомого праха. Но даже он не мог пойти вразрез со сложившейся традицией почитания мощей и… сделка состоялась.

В православной церкви традиционно почитались мощи святых угодников: «Собирателем мощей святых патриархов» называли царя Алексея Михайловича, перенесшего в Успенский собор останки всех русских патриархов. При основании Петербурга из Владимира во вновь открытую Александро-Невскую лавру в 1724 г. были торжественно перенесены мощи святого Александра Невского.

Сам император Петр I встретил шествие у села Усть-Ижоры, перенес мощи угодника к себе в лодку, на которой стал у руля, а своих сподвижников превратил в простых гребцов. Лодка, сопутствуемая множеством судов, прибыла в Петербург, где ее встретили императрица, весь двор, все духовенство, вся гвардия и народ. Петр с приближенными поднял с лодки святыню и перенес в освященную только в этот день новую Александровскую церковь, где она и пребывала до постройки главного собора. Позже, уже при императрице Екатерине II, во время освещения Троицкого собора лавры, 30 августа 1790 года, мощи Александра Невского были перенесены туда. Мощи несли кавалеры ордена св. Александра Невского, за мощами шла императрица. Во время шествия производились колокольный звон и пальба из пушек. Еще в 1752 году императрица Елизавета украсила мощи богатою ракой из серебра весом в девяносто пудов. (Сейчас эта рака находится в Эрмитаже, а мощи Александра Невского, в более скромной раке, — вновь в Троицком соборе Александро-Невской лавры.)

В раку, где покоятся мощи святого Сергия Радонежского (Троице-Сергиева лавра под Москвой), на несколько минут опускали младенца Петра (будущего императора Петра I) и цесаревича Александра (будущего императора Александра II), чтобы чудодейственная сила мощей благословила их на счастливое царствование.

Почти в каждом из многих сотен русских монастырей, в тысячах православных храмов хранились мощи святых угодников. Вскоре после революции мощи многих святых свезли на атеистическую выставку, с тех пор их следы теряются. Недавно при проверке фондов в хранилище Казанского собора в Ленинграде (Музей истории религии и атеизма) нашли предмет, похожий на часть мебели. На него не было никаких актов и документов. А когда его вскрыли, обнаружили там мощи святого Серафима Саровского, с той печально знаменитой атеистической выставки.

Преподобный Серафим Саровский (в миру Прохор Мошкин) — монах-подвижник конца XVIII века, один из наиболее чтимых русских святых, наиболее почитаемый угодник последней царской семьи. Поэтому православная церковь трактует второе обретение мощей как событие мировой важности.

На церемонии передачи мощей святого Серафима Саровского православной церкви, состоявшейся 11 января 1991 года в Казанском соборе в Ленинграде, присутствовал Патриарх Алексий II и многие высшие иерархи православной церкви, что свидетельствует о неослабевающей традиции почитания мощей и в настоящее время. Вскоре после революции, в 20-е годы, развернулась широкая кампания по вскрытию мощей по всем церквям и монастырям России. Были обнаружены множественные фальсификации мощей, вместо мумифицированных останков часто обнаруживали лишь одежды, набитые тряпками и ветошью, или полуистлевшие кости. Это имело громадное значение для атеистической пропаганды в то время. Сейчас же все это расценивается как поругание национальных святынь. Пусть с точки зрения медицины и биологии найденные мощи и не соответствовали признакам естественной мумификации (с которыми мы познакомились в этой главе), народная вера превратила их в святые реликвии, чтобы, помня о нравственном идеале, человек не терялся в море зла.

Но здесь мы уже касаемся проблемы многовекового конфликта науки и религии, духовного и материального, разрешить который пока еще никому не удалось. Мы же перейдем к не менее сложному этическому вопросу о правомерности захоронения мумий вождей в мавзолеях.

Литература

С. Каледин. Смиренное кладбище. «Новый мир», 1987, № 5.

Забелин И. Описание новгородской святыни в 1634 году//Чтения ОИДР, 1862, Кн. 4, Смесь.

Простая страшная история. «Правда» № 56, 25 февраля 1990 года.

И. Лисевич. Улыбка «бессмертного» старца. «Наука и религия», 1985, № 9.

Муравьев А. Н. Путешествие по святым местам русским. СПб, 1846.

Моли бога о нас. «Вечерний Ленинград», 1991, № 9, 12 января.

Лебединский В. И. В удивительном мире камня. М., «Недра», 1978.

Пыляев М. И. Старый Петербург. Изд. А.

С. Суворина, С.-Петербург, 1889.

Валишевскии К. Смутное время. С.-Петербург, 1911.

Е. А. Ранну. Прошлое старого Таллинна. Таллинн, Периодика, 1983

Янин В. Л. Некрополь Новгородского Софийского собора. М., «Наука», 1988.

Мезенцев В. А. Чудеса: Популярная энциклопедия. Алма-Ата: Гл. ред. Каз. сов. энциклопедии, 1991, т. 1, книга 1.

Мезенцев В. А. Чудеса: Популярная энциклопедия. Алма-Ата: Гл. ред. Каз. сов. энциклопедии, 1991, т. 3, книга 4.

Как воскресить мумию «Наука и религия», 1987. № 1.

Таксиль Л. Священный вертеп. М., «Политиздат», 1988.

ГЛАВА IX

Мумия в мавзолее

Душной июльской ночью 1990 года я вышел из вагона на Софийском вокзале. До отправления нужного мне поезда на Пловдив оставалось несколько часов, и я пошел побродить по ночной Софии. Довольно быстро я добрался до центральной площади, которую ожидал увидеть торжественно притихшей, какой видел не раз, с неподвижно замершими фигурами почетного караула у дверей мавзолея с простой надписью над входом «Георгий Димитров». Помню молчаливую очередь людей, идущих мимо стеклянного саркофага, в котором искусно скрытыми прожекторами освещалось благородное лицо и сложенные руки национального героя Болгарии, победителя лейпцигского процесса. Казалось, что так будет всегда…

Но сейчас происходило нечто странное. Несмотря на поздний час площадь бурлила, ее заполняли десятки палаток, всюду висели лозунги, немыслимые здесь еще пять-шесть месяцев назад. Ворота мавзолея были плотно заперты, почетный караул отсутствовал, а стены были оклеены плакатами, призывающими «выбросить вон мумию». Конечно, я был информирован о процессах, происходящих в Болгарии, но такого стремительного развития событий не ожидал.

19 июля я вновь приехал из Пловдива в Софию и стал свидетелем исторического события — в этот день из мавзолея вынесли гроб с телом Димитрова. На центральном софийском кладбище была проведена кремация, на которой, по желанию семьи, присутствовали только близкие Г. Димитрова. Через несколько дней урну с пеплом Димитрова похоронили в могилу его родных на софийском кладбище. Я съездил туда. К моему удивлению на могиле никого не было, кроме двух милиционеров, охранявших ее. Зато бушевала толпа перед опустевшим мавзолеев устроив около дверей гигантскую импровизированную свалку. Несли всякую рухлядь, стулья, мусор, но больше всего было книг. Роста и росла гора из выброшенных трудов того, к кому еще так недавно выстраивалась длинная очередь благоговейно молчащих людей. Наиболее лаконично на это историческое событие отреагировал еженедельник «21 век» (Орган Радикал-демократической партии Болгарии, № 17 от 25 июля 1990 года) — «„Великий сын“ наконец погребен. Мавзолей пуст. Магазины тоже». Но еще более краток был плакат на дверях мавзолея: «Димитров, с богом! Ильич, будь готов!»

Я не собираюсь, да и не смогу проанализировать в этой книге весь ход и причины крушения коммунистической системы в Восточной Европе. Меня интересует в данном случае лишь один крохотный аспект: непомерное возвеличивание, а затем столь же стремительное низвержение личности вождя, проявляющееся в ритуале его захоронения. Но мавзолей Димитрова в Софии — лишь слепок с Мавзолея, расположенного в сердце нашей Родины. Поэтому начать придется издалека…

Щепетильный вопрос о будущем захоронении Ленина на обсуждался некоторыми членами Политбюро задолго до кончины вождя, осенью 1923 года. (Сведения об этом совещании имеются в воспоминаниях Троцкого, Валентинова, обсуждаются в религиоведческой литературе Запада). Заговорил о том, что в случае смерти Ленина его следует похоронить на особый манер, М. Калинин. Его тут же поддержал И. Сталин, сказавший, что хоронить Ленина надо, очевидно, по русскому обряду то есть предать земле, но с этим спешить нельзя. Троцкий, Бухарин, Каменев выступали против сохранения тела вождя после его смерти. Сталин, Калинин и другие — за.

Видимо, после этого совещания Сталин продолжав обдумывать идею мавзолея, мумифицирования тела Ленина, как всегда — тайно, в одиночестве, ни с кем не делясь своими планами, не посвящая в них даже единомышленников.

Инициатива Сталина, решение Президиума ВЦИК произвели на всех шоковое впечатление. С точки зрения всех конфессий (вероисповеданий) России то было неслыханное и невиданное кощунство, надругательство над телом вождя. Если к тому времени духовенство страны не было бы организационно разгромлено, если бы престиж прежних конфессий не упал, то такой шаг Сталина не нашел бы ни поддержки, ни оправдания. Сталин выиграл первый открытый бой в религиозном сознании страны, заложив основы нового культа. Он встал над монобожием, над всеми конфессиями страны, заставив религиозное сознание масс отступить назад, в глубь веков, в сторону язычества.

Итак, в 1924 году тело В. И. Ленина было бальзамировано по методу, специально разработанному анатомами — профессорами В. Воробьевым и Б. Збарским, и помещено в специально построенный на Красной площади мавзолей. В конце 1939 года была создана Научно-исследовательская лаборатория Минздрава СССР при Мавзолее В. И. Ленина. Руководство этой небольшой (22 человека) группой исследователей, занимавшихся всем комплексом проблем, связанных с сохранением тела В. И. Ленина, было поручено Б. И. Збарскому.

Вскоре после начала Великой Отечественной войны, точнее, 3 июля, тело В. И. Ленина было эвакуировано в Тюмень, где под наблюдением ученых лаборатории оно находилось вплоть до марта 1945 года. 10-го сентября вновь открыл двери Мавзолей В. И. Ленина. В последующие годы лаборатория при Мавзолее была заметно расширена, возрос и комплекс стоящих перед ней научных и научно-практических задач.

Что нового внесено лабораторией в проблему бальзамирования и сохранения тела В. И. Ленина? Крупные усовершенствования коснулись прежде всего технических сторон. Сделан, например, безукоризненный, с инженерной точки зрения, и великолепный в художественном отношении саркофаг. Освещение лица и кистей рук производится в нем многочисленными пучками света, которые подаются от изолированного мощного источника по стеклянным световодам под крышку саркофага и после отсечения ультрафиолетовых и тепловых лучей направляются вниз на тело. Внутри герметического саркофага практически устранены колебания температуры и влажности. (Для сравнения: первый саркофаг, в который поместили тело Ленина, имел форму стеклянной призмы, боковые плоскости которой зеркально передавали изображение. Освещение в нем было самым простым: с помощью обычных электрических лампочек, укрепленных вдоль верхней острой грани призмы. Лампочки сильно нагревали тело, и поэтому их приходилось периодически выключать.)

Важно и то, что удалось установить оптимальные способы поддержания постоянства влаги в тканях тела. С этой целью регулярно производится дополнительное пропитывание его бальзамирующим раствором и периодически аэрозольно увлажняются кожные покровы. Особыми приемами восстановлены, например, утраченные прежде объемы мягких тканей. Ученым удалось добиться также равномерной цветности кожного покрова. Ими разработаны точные способы фоторегистрации объемов и рельефа лица и кистей рук, которые позволяют уловить незаметные для глаза изменения. С помощью электронной и световой микроскопии систематически исследуются также мельчайшие кусочки тканей.

Можно констатировать: в настоящее время в тканях тела наступил период стабилизации всех физико-химических процессов. Во всяком случае, их чрезвычайно медленное течение почти неуловимо современными химическими, физическими или микроскопическими способами. Практически приостановлены также наименее стабильные процессы окисления и гидролиза жира.

В 1990 году Советом Министров СССР была создана специальная правительственная комиссия для изучения деятельности Научно-исследовательской лаборатории Минздрава СССР при Мавзолее В. И. Ленина. В состав этой весьма представительной комиссии входило 12 человек, крупнейших специалистов нашей страны в области патологической анатомии, биохимии, молекулярной биологии.

Выводы комиссии были однозначны: тело В. И. Ленина может сохраняться в неизмененном виде, вероятно, еще не один десяток лет.

В 1953 году, после смерти И. В. Сталина, его тело также было бальзамировано и помещено в Мавзолее рядом с саркофагом В. И. Ленина. Но уже через 8 лет, в октябре 1961 года, на XXII съезде КПСС было принято решение о выносе тела И. В. Сталина из Мавзолея. Решение было принято 30 октября по предложению И. Спиридонова от имени Ленинградской партийной организации. Первоначально планировалось перезахоронить Сталина на Новодевичьем кладбище, позже было решено, что захоронение будет за Мавзолеем Ленина у Кремлевской стены.

О том, как происходило перезахоронение, можно узнать из воспоминаний Ф. Конева, служившего в то время командиром Кремлевского полка: «К 18 часам (31 октября 1961 года) наряды милиции очистили Красную площадь и закрыли все входы на нее под тем предлогом, что будет производиться репетиция техники войск Московского гарнизона к параду.

Когда стемнело, место, где решено было отрыть могилу, обнесли фанерой и осветили электрическим прожектором. Примерно к 21 часу солдаты выкопали могилу и к ней поднесли десять железобетонных плит размером 100х75 см. Силами сотрудников комендатуры Мавзолея и научных работников тело Сталина изъяли из саркофага и переложили в дощатый гроб, обитый красной материей. На мундире золотые пуговицы заменили на латунные. Тело покрыли вуалью темного цвета, оставив открытым лицо и половину груди. Гроб установили в комнате рядом с траурным залом в Мавзолее.

В 22.00 прибыла комиссия по перезахоронению, которую возглавлял Н. Шверник. Из родственников никого не было. Чувствовалось, что у всех крайне подавленное состояние, особенно у Н. Шверника.

Когда закрыли гроб крышкой, не оказалось гвоздей, чтобы прибить ее. Этот громах быстро устранил полковник Б. Тарасов (начальник хозотдела). Затем пригласили восемь офицеров полка, которые подняли гроб на руки и вынесли из Мавзолея через боковой выход.

В это время по Красной площади проходили стройными рядами автомобили, тренируясь к параду.

К 22 часам 15 минутам гроб поднесли к могиле и установили на подставки. На дне могилы из восьми железобетонных плит был сделан своеобразный саркофаг. После минутного молчания гроб осторожно опустили в могилу. Предполагалось гроб сверху прикрыть еще двумя железобетонными плитами. Но полковник Б. Тарасов предложил плитами не закрывать, а просто засыпать землей.

По русскому обычаю кое-кто из офицеров (в том числе и я) украдкой бросили по горсти земли, и солдаты закопали могилу, уложив на ней плиту с годами рождения и смерти Сталина, которая много лет пролежала в таком виде до установления памятника (бюста)».

Бальзамирование тел вождей коммунистического движения и помещение их в специальные мавзолеи для всеобщего обозрения и поклонения превращалось в традиционный ритуал. В архитектуре социалистических стран был выработан новый принцип строительства мавзолеев выдающихся деятелей, совмещающих одновременно и усыпальницу, и трибуну. В 1949 году после смерти Георгия Димитрова при помощи советских специалистов из Научно-исследовательской лаборатории при Мавзолее В. И. Ленина его тело также было бальзамировано и выставлено в специально построенном мавзолее на центральной площади Софии.

В столице Монголии Улан-Баторе в мавзолее покоятся тела основателей монгольской народно-революционной партии Сухэ-Батора (1893–1923) и премьер-министра МНР с 1939 года Чойбалсана (1895–1952).

2 сентября 1969 года на 79 году жизни скончался президент Вьетнама Хо Ши Мин. В своем завещании, опубликованном лишь 20 лет спустя, он писал: «Когда я умру, не надо устраивать пышных похорон, чтобы не расходовать понапрасну время и средства народа. Я прошу, чтобы мои останки были сожжены, то есть кремированы. Надеюсь, что кремация станет общей практикой. Это не только хорошо для живых с точки зрения гигиены, но и позволит также сэкономить пахотную землю. Когда у нас будут большие запасы электроэнергии, еще лучше проводить электрокремацию. Разделите мой прах на три части и поместите его в три керамические урны: одна — для Севера, одна — для Центра, и одна — для Юга страны. В каждой из частей захороните урну с прахом на холме. На могиле не надо ставить ни каменную стелу, ни бронзовую статую. Вместо этого надо построить простой, просторный, прочный и прохладный дом, где путники могли бы отдохнуть. Надо разработать план посадки деревьев на этих холмах и вокруг них. Пусть гости сажают деревья на память. Со временем эти посадки образуют леса, которые украсят пейзаж и будут полезны для сельского хозяйства. Заботу об этих деревьях следует поручить местным старикам». Однако последняя воля Президента не была исполнена.

Одним из главным участников дальнейших событий был директор Научно-исследовательской лаборатории АМН Сергей Сергеевич Дебов. Он вспоминает: «В Ханой мы прибыли в конце августа, когда состояние Хо Ши Мина было уже, по существу, безнадежным. Утром 2 сентября за нами пришла машина и срочно доставила в 103-й госпиталь. По пути нам сообщили о смерти вьетнамского президента. В госпитале мы провели вскрытие и первоначальное бальзамирование, чтобы тело можно было выставить для прощания во Дворце собраний Бадинь. О том, что в завещании Хо Ши Мин просил кремировать его останки, мы ничего не знали».

Как же получилось, что советские специалисты по бальзамированию заранее оказались в Ханое? Известно, что для работ по бальзамированию останков видных зарубежных деятелей требовалось решение Политбюро ЦК КПСС. Можно, следовательно, предположить, что тогдашнее руководство Вьетнама, исходя из лучших побуждений, загодя обратилось к советской стороне с просьбой оказать содействие в сохранении тела Хо Ши Мина. Впоследствии же, в 1989 году, этому шагу было дано такое объяснение в комюнике Политбюро ЦК КПВ: «Принимая во внимание чувства и пожелания народа, Политбюро ЦК партии 3-го созыва сочло необходимым сохранить тело Хо Ши Мина с тем, чтобы в будущем народ всей нашей страны, в том числе соотечественники на Юге, а также наши зарубежные друзья могли отдать ему дань памяти и выразить свои глубокие чувства к нему».

Итак, встал вопрос о дальнейших работах по бальзамированию останков Хо Ши Мина. Специалисты в один голос утверждали, что тело нужно срочно вывозить в Москву и проводить все работы там, иначе дело обречено на провал. Вьетнамское руководство категорически воспротивилось и настаивало на проведении бальзамирования в Ханое.

← Предыдущая страница | Следующая страница →