Поделиться Поделиться

СМЕРТЬ ОТ АСТРАЛЬНЫХ СТРЕЛ, ИЛИ ИЗ МОГИЛЫ СЛЫШНО ВСЕ

Фёдоров В.Н.

« Вселенная Шамана »

« shaman.renome-i.net»

Воители трех миров ” являются продолжением книги “Служители трех миров ”.

Автор счел возможным дать такое название второй части, чтобы подчеркнуть ее единство с первой, но вместе с тем обозначить и их различия Слово "воители" принесло в заглавие начало книги, в котором рассказывается о знаменитых шаманских сражениях, о борьбе ойунов друг с другом, с их врагами и стихиями. Тема эта прослеживается и во многих последующих главах, где повествуется об особенностях шаманизма эвенков, эвенов, юкагиров, чукчей и других народов Северо-Восточной Азии и Америки. Автор также рассказывает о знаменитых шаманах прошлого века, об их нынешних наследниках и продолжателях, о природе творческого дара, унаследованного с шаманскими корнями.

Главы из книги:

  • СМЕРТЬ ОТ АСТРАЛЬНЫХ СТРЕЛ, ИЛИ ИЗ МОГИЛЫ СЛЫШНО ВСЕ
  • ХРАМЫ СРЕДИ ТАЙГИ, ИЛИ МИР, СОТВОРЕННЫЙ МАМОНТОМ
  • ПОЛЕТ НА БЕЛОМ ЖУРАВЛЕ, ИЛИ АНГЕЛ-ХРАНИТЕЛЬ С РОГАМИ
  • ШАМАНИЗМ ПО-ЮКАГИРСКИ, ИЛИ МЕШОК С КОСТЯМИ ПРЕДКА
  • ВОЛШЕБНИК С КОСИЧКАМИ, ИЛИ ОЛЕНЬЕ СТАДО В ЖЕЛЕЗНОМ ЯЩИКЕ
  • МУХОМОР КАК ПРОПУСК В РАИ, ИЛИ КАК КАМЛАЮТ ЭСКИМОСЫ
  • ПЫЛАЮЩИЕ БУБНЫ, ИЛИ УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС ПРОТИВ ДУХОВ
  • ЛЕГЕНДА О МЕРТВОМ ГРАДЕ, ИЛИ В БОЙ ИДУТ ОДНИ УДАГАНКИ
  • ВДОХНОВЕНИЕ ОТ СИНИЛЬГИ, ИЛИ ОТКУДА РОДОМ ТАЛАНТЫ
  • ВЕЛИКИЕ ОЙУНЫ ЯКУТИИ, ИЛИ ВОЛШЕБНИКИ РЯДОМ С НАМИ
  • ЯБЛОКО С ШАМАНСКОЙ ЯБЛОНИ, ИЛИ ДАР, ПОЛУЧЕННЫЙ В НАСЛЕДСТВО

СМЕРТЬ ОТ АСТРАЛЬНЫХ СТРЕЛ, ИЛИ ИЗ МОГИЛЫ СЛЫШНО ВСЕ

"Ворон ворону глаз не выклюет" — гласила с давних времен известная пословица, иллюстрирующая негласную мораль сильных и когтистых мира сего. И, как правило, оказывалась права. Но только не по отношению к шаманам. Хотя они, как вы помните, иногда выглядели воронами или "вороноголовыми" в прямом смысле этого слова. Увы, среди избранников духов эта метко подмеченная народом "цеховая солидарность" наблюдалась с точностью до наоборот. Казалось бы, на огромных просторах той же Якутии, где каждый из сотни одновременно живущих шаманов мог спокойно властвовать на нескольких тысячах квадратных километров и при эгом едва-едва успевать "обслуживать" собственную паству, им нечего было делить. АН нет, судя по преданиям и легендам, ойуны, главным образом, конечно, "черные", в свободное от камланий время периодически занимались самыми настоящими войнами с себе подобными. "Белые" шаманы, естественно, не служили источниками агрессий, но вынуждены были, защищаясь, тоже довольно часто "применять оружие". Причиной этих постоянных ристалищ не на жизнь, а на смерть служили, видимо, чисто амбициозные желания прослыть сильнейшим и всемогущим и таким образом возвысить свою славу и влияние. Ну и заодно уничтожить хоть и далеких, никак не мешающих, но все же конкурентов.

Иногда поводом для конфликта, "камнем преткновения" становился человек или домашнее животное — один шаман пытался его извести, а другой, наоборот, выступал в роли исцеляющего. Немаловажную роль играли и личностные качества ойунов. Как мы говорили, огромное напряжение, страшные нагрузки, постоянные опасности во время астральных путешествий и домогательства распоясавшихся духов делали под старость "черного" шамана человеком с отнюдь не ангельским характером. Потому нешуточная схватка, в результате которой один шаман "съедал" другого, могла произойти из-за буквально ничтожной причины. Памятуя об этом, простые люди старались вообще не трогать без веского повода всегда готовый к взрыву демонический сгусток нервов, выстраивали общения с ним максимально предупредительно и обходительно, а вот собратья по профессии вели себя иначе. В старину вообще считалось, что шаман не может умереть естественной смертью, он обязательно должен быть рано или поздно "съеден" более сильным или более коварным и изощренным соперником. Правда, существовало "рыцарское" правило — большие шаманы никогда первыми не опускались до войны с теми, кто уж явно стоял несколькими ступенями ниже. И последние сами тоже не лезли на рожон, хотя не прочь были при случае устроить какую-нибудь мелкую пакость. Такое уважение "весовых категорий" объяснялось тем, что по большей части в поединках участвовали не сами шаманы, а их мистические мать-звери, и слишком неравным и нелепым выглядел бы бой, скажем, огромного медведя с обычной собакой. Другое дело, если более слабые ойу-ны объединялись против сильного в целую свору.

Поскольку подобные поединки шли на астральном уровне и где-то в особых местах, то иногда они на ближнем к шаманам плане внешне не проявлялись. Как писал И.А.Худяков, "Иногда, враждуя между собою, шаманы сами ходят просто, как обыкновенные люди, а звери их дерутся. Простые люди, конечно, не видят этого, но шаманы видят. Если ссорятся малые шаманы, то животные их дерутся между собою целых три года, если средние, то четыре или пять годов, если самые главные — девять лет. Если шаманы равны между собою, то по истечении срока они мирятся, если же один одолеет другого, то последний умирает вместе со своим животным".

Похожую, но несколько отличную картину рисует и В.Л.Серошевский: "Только один раз в году, когда растает последний снег и вся земля почернеет, шаманские ие-кыла (мать-звери) появляются на земле; тогда души шаманов, воплощенные в них, рыщут везде; их видит только глаз колдуна, обыкновенные же люди их не замечают. Сильные и смелые из них пролетают с шумом и ревом, слабые — тихонько и крадучись; особенно драчливостью и задором отличаются шаманки, и действительно, если среди них встретится настоящая колдунья, то никому не уступит; неопытные или задорные шаманы часто вступают в драку, что ведет за собой болезнь или даже смерть того, чей ие-кыла был побит. Иногда сходятся на бой первоклассные силачи-шаманы и, сцепившись, лежат в протяжении нескольких месяцев, даже лет, не в состоянии одолеть друг друга; тогда люди — собственники этих ие-кыла сильно болеют, пока один из них не умрет и не освободит другого. Самые слабые и трусливые бывают "собачьи" шаманы; самые сильные и могущественные те, которые ие-кыла громадный бык-порос, жеребец, орел, лось, черный медведь. Самые несчастные шаманы — имеющие своим звериным воплощением волка, медведя или собаку; эти звери ненасытны им все мало, сколько бы ни добывал для них шаман-человек, особенно собака не дает покоя своему двуногому двойнику она грызет зубами его сердце рвет его тело 'Ворон тоже плохой ие-кыла. Орел и бык-пороз называются чертовскими бойцами и воителями ', их титул самый лестный для шамана. Добавим, естественно, черного".

Как утверждают некоторые источники иногда мать-звери могли вступать в схватки и без команд своих хозяев, которые, якобы, даже не подозревали об этом Подобное могло происходить, когда мать-звери вдруг неожиданно сталкивались лоб в лоб где-то в своих мифических чащах и кущах, и у них не оставалось путей к отступлению.

Для борьбы друг с другом у избранников духов имелись еще и гак называемые шаманские самострелы Они "изготовлялись" из живых людей по особым правилам. По версии А А Попова, например, на лук и наконечник стрелы шли молодые сильные парни на тетиву — пожилая женщина на спуск — младенец и т д. Всего для полного “комплекта" требовалось шесть человек. Информаторы Г. В. Ксенофонтова утверждали, что весь “расходный материал" шаман брал из своей собственной семьи, начиная с жены. Поскольку тайное оружие сотворялось на астральном плане, то сами “детали" самострела даже и не подозревали об их использовании в подобном качестве (тем более что фактически надо понимать, привлекалась только их невидимая внешне энергия и жизненная сила), но в случае промаха при выстреле все они дружно погибали.

Как и положено самострелу, он устанавливался на тропах, которыми пользовались ойуны. Иногда они, как бы для защиты собственных владений, размещались вдоль их границ Достаточно было врагу задеть незаметно натянутую поперек дорожки бечевку, и стрела пронзала и убивала его Главным же было при насторожке самострела, как и на обычной охоте, установить его на определенной высоте, соответствующей груди шамана или его мать зверя Поскольку существа это были мифические, да и передвигались они не всегда по самой земле, то и высота бечевки от последней измерялась саженями При этом достигалась и избирательность, точная адресность выстрела маленький и "ненужный шаман мог вполне прошмыгнуть под бечевкой, даже не задев ее головой и ничего не почувствовав, а слишком великий — перешагнуть, не заметив У самых избранных ойунов число самострелов могло доходить до трех и они настороженные, поджидали жертву сколь угодно долго, пока не происходил выстрел или их не разряжал сам хозяин. Если же он погибал, то самострелы так и оставались на тропах во взведенном состоянии. Как утверждают легенды, некоторые из них, установленные в глубокую старину, подобно бомбам, уцелевших после давних войн, караулят теперь уже случайную добычу.

По словам В.А.Кондакова, ойун, не являющийся хозяином самострела, даже если и заметит его, то не имеет права разрядить — таков шаманский закон. Владимир Алексеевич говорит и о том, что иногда "черные" абаасы ойуны выставляли свои самострелы и против обыкновенных людей и их семей, чем-то "обидевших" шаманов. В результате выводились под корень целые роды. "Белые" же айыы ойуны своими алгысами могли ослаблять действие такого тайного оружия.

По И.А.Худякову, иногда самострел, видимо, поменьше "калибром", выставлялся, пользуясь охотничьим языком, — у "привады" — тела человека, "съеденого" одним из духов шамана. Поскольку, в соответствии с классической формулой, преступника всегда тянет на место преступления, то и дух-убийца рано или поздно оказывался возле тела и получал стрелу в бок, которая "аукалась" его злодею-хозяину.

Существовал и еще более уменьшенный вариант самострела, выполненного из останков одного человека, но он применялся только для определения величины шамана. Закрепленный на определенной высоте, такой самострел выпускал мини-стрелу, и по тому, куда она вонзалась "тестируемым" ойунам (одному — в голень, другому — в шею), можно было сразу и без споров определить их "табель о рангах".

Как сообщает А.А.Попов, у властителей духов было и носимое с собою личное оружие. "На трудные случаи шаманы получают три стрелы, сделанные из серого камня, которые берегут и употребляют только при опасности для жизни, так как их потеря уже не возмещается. Шаманы хранят стрелы в ушах, откуда вынимают их в случае нужды и посылают в противника-шамана посредством лука. При попадании в цель каждая стрела причиняет смерть". Ученый иллюстрирует это утверждение примером: "Шаман Никон Поскочин однажды пришел ко мне очень взволнованным, раскрыл свою спину и показал красные пятна, как от ожогов. "Это вчера мой враг шаман выпустил в меня стрелу, — сказал он, — к счастью, все обошлось благополучно, стрела только задела". Он же передавал мне, что однажды во сне увидел, как раскрылась дверь юрты и показалась разинутая во всю дверь пасть чудовища. Поняв сразу, что это пришел его съесть дух шамана-врага, он бросил в пасть находившийся внутри юрты хомут коня. После этого дверь захлопнулась, а чудовище исчезло. На другой день лошадь пропала. Никон вместо своей души отдал духу шамана-врага душу своей лошади и остался жив".

Кроме стрел, ойуны имеют в своем арсенале еще и маленькие треугольные железки-сикэрэ, наиболее знаменитые получают их до девяти штук. Железки могут подкладываться в пищу врага и, попадая вместе с ней в желудок, причинять смерть. Часто сикэрэ применяются при отступлении со специальным магическим заклятием, благодаря которому преследующий враг бывает не силах удержаться от оставленной для него "приманки" и проглатывает ее вместе с таящейся внутри гибелью.

По словам И.А.Худякова, ойуны-противники не гнушаются применять друг против друга и упомянутое уже эн-вольтирование. "Иногда один шаман, желая отомстить другому шаману, делает из гнилушки человека с глазами, ушами и носом, эту человеческую фигурку мажут кровью и называют именем дьявола враждебного шамана (конечно, если имя известно). Затем связывают его ниткой или ремешком и секут иногда до смерти, и в этом случае шаман его, хотя бы был и за 1000 верст, покрывается ранами, пухнет и помирает. Если же деревянного дьявольчика сожгут, то шаман его помирает весь в коростах".

Как видно из перечисленных способов и приемов борьбы, они воздействуют опосредованно и не несут прямого контакта с врагом. Но бывают и случаи, когда сражающиеся стороны сходятся, что называется, лицом к лицу. Для этого шаманы обычно превращаются либо в своих мать-зверей, либо в других животных и сущностей, но, кажется, никогда не бьются в человеческих ипостасях.

Предания и легенды рассказывают об их поединках нечто вроде подобных историй. В пору своей полной силы известный ойун Хагыстайы из Борогонцев услышал, что в одном из соседних улусов живет шаман Хаас Атах ("Еусиная нога"), отличающийся особой кровожадностью. Захотелось Хагыстайы посмотреть на него, и он, приняв образ ястреба, полетел прямо на восток. Добравшись до нужного места, гость с удивлением увидел маленькую старую юрту в два окошка с крошечным двором — хозяйство очень бедного человека. В центре двора стояла трехразвильчатая коновязь, на которую и опустился ястреб.

Едва он успел это сделать, как дверь юрты со скрипом отворилась, и из нее шагнул старик с белыми волосами, пунцовым лицом и воспаленными "медно-красными" глазами. Судя по накинутому на согбенную спину пальтишке, подштанниках и обуви на босу ногу, он вышел во двор по нужде. Сделав свое дело, старикашка так же, не обращая внимания ни на сидевшего на столбе ястреба, ни на что другое, уплелся обратно в свое жилище. Но не успела захлопнуться дверь за равнодушным хозяином, как Хагыстайы услышал громкий шум, свист и клекот и тут же увидел падающую на него сверху огромную страшную птицу с распластанными на полнеба крыльями. От неожиданности и безысходности шаман обмер и сжался, но вдруг заметил в оперении правого крыла птицы небольшой просвет. Оттолкнувшись от столба, Хагыстайы устремился в эту спасительную нишу, пролетел сквозь крыло, выбив при этом из него пару перьев, и устремился что было мочи домой, на запад. Гигантская хищница, видимо, не ожидавшая от ястреба такой прыти, не сумев затормозить падение, с разгону разбила вдребезги коновязь и вырыла во дворе ров длиной в десять саженей. А потом отпрянула от земли и бросилась в погоню, быстро настигая ястреба. Долетев до первого большого озера своих владений, Хагыстайы стремительно бросился вниз. Проломив прорубь, в которую прошел бы целый невод, он, пав перед духами глубин, взмолился о помощи и напомнил им, что считает себя их сыном. Преследователь тоже сложил крылья и нырнул в пучину, пробив прорубь величиною с целое озерко. Но, вспомнив его кровавое прошлое и решив защитить "дитя", духи стали метать в хищную птицу железные пики, стремясь попасть в спинную вену. В конце концов им это удалось, и "злой дух Гусиной ноги" (или, может быть, его мать-зверь?) оказался повержен. Вскоре умер и сам красноглазый старик, а вместе с ним и два его сына, поскольку жизнь их зависела от тех двух перьев, что выбил из крыла Хагыстайы... Жили в старину в Западно-Кангаласском улусе брат и сестра — шаман и удаганка — служители небесного божества Джюсэгэя, покровителя конного скота. Как-то однажды уда-ганка, возвратившись после очередного полета в дальние края, с тревогой рассказала брату:

— На Вилюе появился абаасы ойун Наача — невиданно кровожадный и свирепый, по всей Лене, до самой Олекмы пожрал шаманов. Говорят, у него морда красная от крови, а живот неимоверно раупт. Видно, и до нас с тобой скоро очередь дойдет, не уйти от этой беды. Но давай сразу догововоримся: как начнем с ним биться, я превращусь в волка и попытаюсь свалить его мать-зверя за загривок, а ты обращайся в медведя и хватай злодея за задние ноги. Может, и одолеем. А если я почувствую, что нам не совладать, то крикну тебе, чтобы спасался. Тогда сразу беги по тропе на небеса к Джюсэгэю и проси у него защиты. А что мне делать — я сама соображу...

На том они и порешили.

Наача не заставил себя долго ждать, и через несколько дней в виде огромного лося примчался на поединок. Как и договаривались брат с сестрой, удаганка волчицей вцепилась в его шею, а шаман медвежьими челюстями ухватил за сухожилье. Но могучий сохатый так замотал головой, что удаганка сразу же поняла — не удержаться. И она прокричала брату, чтобы он бежал. Превратившись в жеребца, шаман поскакал на небо по тропе Джюсэгэя, но по ней, на его беду, в это же время сверху спускался в образе медведя тунгусский шаман. Увидев его и испугавшись, жеребец отпрянул в сторону и тут же угодил в болото, "в котором и паук вязнет".

Шаманка же, превратившись в ястреба, взлетела на край облака. Сохатый, потерявший врагов, стал искать их взглядом и устремил его в небо. В это время шаманка-ястреб и лишила зрения злого духа, а вместе с ним и Наачу. Потом она попыталась совершить камлание, чтобы вызволить брата, но тот ответил ей, что это напрасно и из трясины ее голос "слышен не громче, чем комариное жужжание". Так он и погиб, но и ослепший Наача уже больше не смог приносить вреда другим шаманам.

Кстати, сюжет со знаменитой трясиной встречается в битвах ойунов не единожды, но отнюдь не всегда заканчивается так фатально. Иногда увязают в нем оба сражающихся и тогда вместе обращаются с мольбой к более сильному шаману. И небезуспешно. Как пишет И.А.Худяков, "знаменитая шаманка Таспарыйа помогала многим шаманам в таком бедственном положении и вытаскивала их из грязи".

Случалось, выручали удаганки шаманов и в других не менее трагических ситуациях. Как, например, в этом предании Борогонского улуса, записанном Г.В.Ксенофонтовым. Жил там когда-то "черный" шаман Елкен-Бырайы, который погубил многих ойунов. Для этого ему было достаточно просто худо подумать о ком-то из них — и тот мгновенно умирал. Ясное дело, что пока еще живые соседи-шаманы очень боялись и не слишком любили Елкена. И вот однажды, собравшись вместе, девять шаманов решили покончить с опасным соседом. Они объединили своих злых духов и натравили их на Елкена. Духи обернулись кто медведем, кто волком, кто быком или другим зверем и разом набросились на врага. Поняв, что одному ему со всеми не справиться, Елкен обратился в бегство — превратился в огромную птицу и помчался над Леной на север. Девять духов тоже приняли птичий облик и бросились за ним в погоню.

Летя над рекой, Елкен вдруг увидел огромный светящийся глаз величиной с полную луну. А дело было в том, что в тех местах жил известный тунгусский шаман с еще более страшной и великой дочерью-удаганкой по имени Сангар. Ее-то глаз и горел в темноте. Подлетев к удаганке, Елкен упал перед ней и стал слезно умолять защитить его или спрятать где-нибудь в ее владениях. Сангар согласилась и тут же "съела" всех духов-преследователей. А затем спросила, как же Елкен собирается рассчитываться с ней за помощь.

— Да я сделаю все, что ты ни пожелаешь! — воскликнул шаман в порыве благодарности.

— Тогда приготовь три раза по девять людей и столько же голов скота, — выставила свои условия удаганка. — Я бы сама хотела побывать в твоих краях и повидать их, но найдется ли у вас такое дерево, которое бы выдержало мою тяжесть, когда я на него сяду?

— Найдется. — обнадежил шаман. — У нас между двумя озерами есть высокий мыс, на котором растет огромное дерево, прозываемое в народе Почтенным Лиственем. Думаю, это дерево тебя выдержит. А когда же ты прибудешь?

— В красное полнолуние девятого месяца. (По якутскому календарю, на следующий день после январского полнолуния, когда месяц обычно показывался в виде огромного красного диска. Эта пора считалась урочным временем злых духов.)

К назначенному дню шаман приготовил три девятки людей (точнее — их душ, сами люди были уже загодя убиты его духами), а также положенное число скота излюбленной шаманами масти. И вот на небесах показалась огромная птица. Подлетев, она одним ударом ноги обломила верхнюю половину Лиственя и опустилась на обломок. Сангар быстро расправилась со "званым ужином" и осталась им очень довольна. Попрощавшись, она тяжело взлетела, но при этом, оттолкнувшись от Лиственя, вывернула его с корнем и ударила крыльями по земле, приведя ее в сотрясение. Пролетая над озером Бытыгычыма, удаганка случайно уронила в него свой игольник, висевший на груди. С той поры место, куда он упал, никогда не замерзает и лишь в самые сильные морозы покрывается тонкой корочкой льда...

Иногда шаманы, срываясь на бой с врагами, превращались в ураганы или смерчи и все крушили на своем пути. Заслышав об этом, соперники тоже принимали вид разбушевавшихся стихий. Там, где они сходились, природа веками хранит следы страшных сражений. ВАКондаков считает подобные места и сегодня опасными как в физическом, так и в астральном плане, поскольку там все разрушено и пропитано отрицательной энергией. Недаром, по его же словам, "белые" шаманы старались никогда не устраивать битвы поблизости от родных поселений, и та же Анна Павлова, почувствовав приближение врагов, тут же устремлялась им навстречу, выводя таким образом из-под удара земляков и близких.

Надо сказать, что кроме версии обязательной смерти шамана в результате его "съедания" каким-либо из соперников, одновременно бытуют и варианты естественного ухода из жизни. И это можно предположить хотя бы для тех шаманов, которые выигрывали все поединки с врагами.

Как утверждает Е.С.Сидоров, "к старости магическая сила (как и любая другая) убывает, но не исчезает. После естественной смерти шамана его дух-двойник (мать-зверь) остается возле его могилы на девять поколений, затем исчезает, уходит совсем, либо переходит к другому. За время этих девяти поколений шаман может вновь переродиться. Потому-то люди иногда слышат зов давно умершего шамана. Шаман, убитый другим шаманом ("съеденный"), не перерождается, умирает и его дух-двойник".

Надо сказать, что шаман — тоже человек и лишить его жизни в момент пребывания в этой наиболее беззащитной его ипостаси могут не только оккультным путем собратья с бубнами, но и вполне прямыми физическими методами абсолютно заурядные личности, не наделенные какими-либо магическими способностями. А еще лучше — полностью их отрицающие. Статистика революционного и сталинского террора наиболее наглядно подтверждает такие возможности. Но примеры того же времени говорят, что она верна, скорее, по отношению только к средним шаманам и имитаторам, а перед настоящими и великими и тогда опускали в бессилии руки самые закоренелые атеисты и самые отпетые убийцы. И потом, даже если они все-таки расстреливали или замучивали шаманов, лишая их жизни в собственных глазах, это еще не означало, а точнее — совсем не означало, что одновременно гибли и тайные силы властителей духов. Скорее, наоборот, духи со всей мощью и ненавистью обрушивались на головы злодеев, не понимающих или осознающих только в самый последний миг, откуда и за что им послана такая кара. Мы сейчас не будем подкреплять примерами и разворачивать эту тему — она у нас впереди — и ограничимся прозвучавшим отступлением только как одним из обозначенных вариантов "ухода" шаманов в мир иной.

Случалось, что и обычный человек тоже мог (чаще всего — случайно) погубить шамана, особенно когда его дух-двойник не ожидал подобного поворота ситуации. Одна из знакомых недавно рассказала мне как раз такую историю. Произошла она с ее родным дедом, охотником по профессии и по образу бытия, который почти всю жизнь провел в тайге, лишь изредка наезжая в деревню. И был, как и большинство таежников, порядочным и немногословным человеком, не склонным к какому-либо фантазированию.

Уже на закате лет, сидя на пороге лесной избушки, он однажды довольно долго наблюдал за небольшим вихрем, который бродил перед ним по полянке то туда, то обратно. А потом зачем-то взял и метнул в крутящийся столб охотничий нож. Вихрь тут же исчез, но на лезвии ножа оказались следы крови. Старик был так потрясен, что не мог заснуть далеко заполночь. Но утром его ждало еще худшее — рядом с ним на нарах лежало... холодное тело мертвого шамана. Придя в себя, дед обрядил и похоронил свою невольную жертву, но шаман, видимо, не простил его. Еще в расцвете сил, обретя славу известного добытчика медведей, охотник однажды в разговоре у таежного костра услышал, что "всем медвежатникам их конец предсказывает медведь". И вот теперь это пророчество стало сбываться. Стоило деду потушить вечером свечу, как вокруг избушки начинал ходить медведь. Поначалу охотник пытался его подкараулить, а потом понял, что медведь — невидим. Может быть, это был дух убитого шамана, но его тяжелая медвежья поступь и шумное дыхание различались очень явственно. Вскоре дед совершенно случайно и непредсказуемо застрелил собственного верного коня и, посчитав, что после всего этого просто не имеет права жить, добрался до села и умер, не взяв в рот ни крошки еды... Уход настоящего шамана из этого мира, как и его приход, всегда внешне отмечался природой. Летом это могла быть сильная гроза с молниями, буря или ураган, ливень посреди засухи, необычные свечения на небе или поведение на нем планет и облаков. Зимой по нескольку дней бушевала пурга или выпадал обильный снег, "закрывая дорогу ойуна".

Вместе с шаманом часто покидали свет его лошади, собаки и другие домашние животные, иногда "умирали" и ритуальные предметы, например, лопалась кожа на бубне или даже выступала на нем кровь. Случалось, ойун "брал с собой" и людей из ближнего окружения, особенно, если был очень стар и немощен и считал, что самому ему не добраться до страны небытия. Впрочем, расставаясь со своими соплеменниками и земной родиной, он фактически еще очень долго с ними не расставался.

Как отмечает Е.С.Сидоров, "великий шаман рождается на земле трижды, каждый раз в новом обличий, в новом месте, иногда среди другого народа. После третьего рождения шаман совершенно исчезает, не обнаруживается даже его тело, считается, что он "улетел" в Джабын — место последнего приюта душ великих шаманов. По одним воззрениям, Джабын расположен где-то под землей, рядом с преисподней (или за ней), по другим — где-то в небесах, на небе шаманского божества Хара Суоруна, либо на небе самого Улуу Тойона, второго верховного бога древних якутов, который дал людям огонь и души великих шаманов (Хара Суорун — его младший брат). Оттуда возврата нет. Однако считается, что в исключительных случаях по решению Улуу Тойона шаман может переродиться еще раз с особой функцией — как мессия. Некоторые считали, что великий шаман бывает в Джабыне три раза перед каждым новым перерождением. Можно предположить, что Джабын — своеобразное шаманское чистилище".

Наверное, и сами шаманы до конца не знали, что ожидает их в неведомом Джабыне. Во всяком случае, это можно вывести из заключительного фрагмента последнего "покоян-ного моления" ойуна перед его уходом с земли, которое поведала Е.С.Сидорову его бабушка-сказительница.

...Конец один, одна суровая судьба,

Одно неотвратимое предопределение

— Настал день под вой духов отправляться

В таинственную даль ведовскую.

Умом непостижимую страну Джабын.

В божественном краю, где родился,

Ни следа не останется, ни имени моего,

С земли, вскормившей меня, человека,

Исчезаю бесповоротно, как дым.

Лишь воздух-душа останется.

В идущих в треволнениях веках,

Черным вороном небесным

Будет с кличем носиться,

Облетать улусы, найдет ли когда

Потомка рода, кто мог бы Наследовать дух?

Тогда бы вновь На земле возродился я...

Если суждено на земле возродиться,

Изощренные пытки перенесший,

Немыслимые страдания переживший,

Истоки и пути смерти познавший,

Суть бога и дьявола постигший,

Я стал, может быть, великим Шаманом айыы-спасителем.

Дух-хозяин огня Аан Уххан — великий дед,

Дух-хозяйка земли Аан Алахчын — проматерь великая,

Благословите, молю!

Семь бешеных смерчей меня поведут,

Восемь буйных вихрей — спутники мне,

Девять грозных бурь в провожатые возьму

— Пускаюсь в путь неисповедимый!

Суел дурбуен! Сунг дьаахын! Тогуор дом!

Итак, мы подошли, пожалуй, к самой интригующей и леденящей кровь теме — шаманским захоронениям и всему, что с ними связано. Но прежде чем начать повествования об этих таинствах, нужно рассказать, как провожали ойунов в последний земной путь и как внешне выглядели их могилы.

До прихода русских у якутов существовало несколько форм погребения. Говорят, в старину они вообще не оставались в жилище, в котором умер человек, — переезжали на другое место и строили новую юрту. А старую сжигали вместе с телом усопшего или оставляли в качестве его временного или постоянного "мавзолея". В последнем случае покойный или лежал на нарах такой юрты всю долгую якутскую зиму и хоронился с началом тепла, или вообще оставался в ней навсегда. Поскольку якуты издревле суеверно и опасливо относились к покойникам (точнее — к их духам-ер), то, видимо, оттуда и идет их боязливость по отношению к старым заброшенным поселениям — етехам.

Наиболее же распространенной формой похорон, свидетелями которой стали первые российские колонисты и первые исследователи края, было воздушное погребение. Основных причин существования подобного архаичного ритуала было, судя по всему, две. Во-первых, его диктовала суровая зима, которая в сочетании с вечной мерзлотой на большую часть года превращала землю в сплошной ледовый монолит, в котором не так-то просто было вырыть могилу. И вместе с тем очень маленькая плотность населения и наличие огромных лесных массивов позволяли без всяких санитарных проблем размещать в них редкие захоронения, буквально "тонувшие" в тайге. Даже в недавние еще времена при всем потеснении природы ученые-этнографы часто годами не могли отыскать в лесах старинные захоронения, хотя знали об их существовании.

Второй причиной воздушных похорон были сохранившиеся языческие традиции, существовавшие тогда не только в Якутии и среди якутов, но и на сопредельных лесных территориях у многих северных и северо-восточных народов вплоть до монголов. Не всем сегодня известно, но далекие предки европейских славян и их соседи когда-то, еще до погребальных костров, хоронили своих усопших тоже подобным образом. Отсюда и идут русские народные сказки, например, о царевне, спящей в хрустальном гробу, подвешенном на цепях. А если вспомнить под этим углом описание "избушки на курьих ножках" и "бабы яги — костяной ноги'', у которой "нос уперт в потолок, голова — в стену, ноги — в дверь", то пред нами предстанет самое настоящее воздушное погребение. Тем более что последнее, скажем, в мордовских лесах даже конкретно именовалось "избой смерти". Так становится понятен и суеверный страх людей перед вдруг случайно где-то обнаруженной и вроде бы безобидной лесной "избушкой".

Для сооружения воздушного захоронения, называемого арангасом, якуты (а также эвенки, юкагиры, эвены) выбирали четыре рядом стоящих дерева, отпиливали им вершины и на высоте около двух метров соединяли перекладинами. На эти перекладины и устанавливался гроб, представлявший из себя выдолбленную колоду из двух половинок цельного и достаточно толстого ствола. Специальные фиксаторы и клинья плотно прижимали верхнюю часть колоды к нижней и неподвижно закрепляли весь гроб на помосте. Иногда, чтобы корни деревьев меньше подгнивали, их обнажали, снимая сверху дерн и действительно превращая в "курьи ножки".

С приходом русских и православия священники стали требовать "христианского погребения" для своей новой паствы. "Варварскими" и опасными с точки зрения ширившихся эпидемий виделись арангасы и советским властям, и в конце концов они узаконили похороны в земле. Но поскольку шаманы были главными выразителями язычества, то для них в некоторых местах вплоть до первых лет советской власти продолжала сохраняться прежняя традиция похорон в аран-гасах. Хотя, конечно, уже в XIX веке большинство ойунов хоронили в могилах. Поэтому, обнаружив сегодня где-нибудь в тайге чудом сохранившийся древний арангас, можно с почти стопроцентной уверенностью предположить, что он принадлежит ойуну или удаганке.

Некоторые подобные арангасы сохранились до наших времен еще и потому, что существовал достаточно строгий ритуал перезахоронения шаманов. Особенно великих. Останки каждого их них лежали в арангасе до тех пор, пока перекладины или стволы-стойки последнего не оказывались разрушенными естественным образом и не роняли фоб на землю. Прочность и стойкость к гнили сибирской лиственницы общеизвестна (недаром ее применяли для свай домов даже в Венеции), поэтому отдельные арангасы могли простоять и больше века. Но в таком случае ровно через сто лет после похорон потомки шамана и его земляки в любом случае должны были построить новый арангас и перенести в него прах, сопроводив специальным обрядом. Во второй "избушке" останки находились еще сто лет (или до ее разрушения) и затем уже навсегда хоронились в землю. Поэтому родови-чи очень внимательно вели счет годам с момента "ухода" каждого шамана и передавали эту хронологию из поколения в поколение. Следили и за внешним видом арангасов, периодически появляясь возле них и принося небольшие жертвы, но в то же время старались без надобности не беспокоить дух усопшего и не вызвать его гнева. В ответ на такую заботу шаман продолжал хранить своих земляков от разных бед и помогал им в трудных ситуациях. По разным сведениям и в зависимости от величины шамана, магическая сила его сохранялась от нескольких десятков до 250 и даже 400 лет. Чтобы получить помощь, достаточно было прийти на могилу и попросить об этом усопшего, мысленно или вслух обратившись к нему, а иногда — негромко постучать по арангасу или надмогильному сооружению, чаще всего представляющему у северян подобие домика. Преданиями зафиксированы случаи, когда при конфликтах или физических столкновениях с агрессивно настроенными чужаками пострадавший от них потомок шамана тут же спешил к его могиле и молил о защите и наказании виновных.. И сразу же получал ее — с арангаса срывался "черный вихрь", который поднимал в воздух и разбрасывал по сторонам обидчиков и их скарб. Случалось, что зарвавшихся "гостей" секли молнии и град, они сходили с ума. Иногда помощь была не столь ярко выражена внешне, однако не менее действенна. Она могла носить и созидательный, целительский, гуманный характер.

Но если же родовичи сами забывали усопшего ойуна или начинали неуважительно относиться к его памяти, он в течение нескольких месяцев или даже лет "предупреждал" их, являясь во снах или видениях, а потом приступал к "репрессиям" по отношению ко всему селению-наслегу.

То, что могилы ойунов и удаганок действительно определенное время сохраняли и сохраняют какую-то особую энергию и защиту, вполне материалистично подтверждают лесные пожары — даже самый большой пал оставляет вокруг шаманских захоронений нетронутую зону-островок диаметром в несколько десятков метров. Свидетелями подобных "чудес" были не только исследователи прошлых веков, но и многие мои сегодняшние собеседники.

Естественно, что похороны шамана обставлялись в соответствии с особыми канонами и сообразно его рангу и положению. В.Приклонский рассказывал в 1885 году в упомянутой уже лекции: "Когда шаман или шаманка умрет, тело их, одетое в куму, кладут в деревянную колоду; в голову кладут деревянное изображение сокола, в ногах — кукушку, а по бокам по идолу — в знак того, что душу шамана духи уносят в свое царство. В северной части Верхоянского округа мне пришлось видеть гробницу и сохранить из нее железные украшения от перегнившего куму. Вообще умершего одевают в лучшее его платье, иногда в несколько его шуб, в шапку; в руки дают трубку и кисет с табаком; в ноги ставят деревянную чашку с пищей. В некоторых могилах я видел железные инструменты, употреблявшиеся покойным для выделки ровдуги (замши) из оленьих шкур; луки со стрелами, медвежьи рогатины..."

В других местах упомянутые символы птиц ставили на шестах возле погребения, тут же вешали принадлежавший шаману бубен, а иногда и ритуальный костюм. Так что почти всегда могилу шамана можно было сразу отличить по необычному виду, тем более что с годами вокруг нее на ветвях деревьев и на земле скапливалось немалое количество подарков и остатков жертвоприношений. Эти внешние особенности, кроме их ритуального значения, одновременно как бы предупреждали случайных путников (свои-то хорошо знали подобные погосты): здесь покоятся тело и дух шамана, будьте с ними осторожны и уважительны. И большинство людей предпочитало тут же обойти захоронение стороной. Тем более, если в нем, не дай бог, вдруг лежал "черный" и злой "едун".

Конечно, время от времени встречались и такие, не обремененные моралью и суеверием типы, которые, зная об упомянутых ценностях, находящихся в арангасе (а часто туда клали еще и монеты, украшения, дорогие серебряные вещи, оружие), пытались их изъять. Но, как утверждает народная память, заканчивалось это для них всегда плачевно. Считалось, что подобным же образом карался вандализм и даже вроде бы невинное праздное или научное любопытство.

Согласитесь, что все перечисленное выше невольно заставляет провести параллель с "проклятием фараонов", достаточно хорошо известным в наши дни. Для тех, кто не слишком близко знаком с этим понятием, напомним, что речь идет о целой серии быстрых смертей ученых и их помощников, занимавшихся раскопками египетских гробниц. Термин "проклятие" возник в 1923 году, когда была обнаружена и вскрыта богатейшая гробница Тутанхамона. Ровно через шесть недель после невиданной удачи и триумфа в Каирской больнице скончался от неизвестной болезни главный финансист и инициатор проекта лорд Карнаворн. Затем в течение нескольких лет умерло и погибло еще пять членов его экспедиции, побывавших в гробнице в первый день. Такую закономерность трудно было не заметить. Тем более что жрецы, погребавшие Тутанхамона, фактически предупредили об этом — у саркофага на видном месте лежала табличка со словами: "Смерть сразит крыльями каждого, кто нарушит покой фараона". Правда, позже возникло несколько версий происшедшего и материалистам якобы удалось доказать, что виновники гибели археологов — не таинственные духи и заклятия, а мельчайшие ядовитые споры грибков, попадающих в легкие исследователей с мумий. Но мы заметим, что от болезни легких умерли далеко не все ученые, и, не отвлекаясь на обстоятельную дискуссию, которой уже посвящены целые книги, лишь приведем в заключение мнение известного египетского археолога Мохаммеда Гонейма: "Мои слова могут прозвучать неправдоподобно, однако я знаю, что каждая пирамида имеет свою душу, в ней обитает дух фараона, который се построил. Многие мои люди, проработавшие в пирамидах почти всю свою жизнь, думают и чувствуют то же, что и я..." Гонейм в конце концов тоже стал первооткрывателем гробницы (она принадлежала фараону Сехемхету) и... почти сразу же утонул в Ниле. Упоминания и легенды о подобных проклятиях, страшных и необъяснимых смертях, а также о сторожащих погребения и сакральные места духах можно встретить во многих частях земного шара. Не является исключением и наша Россия, особенно исконно "шаманские" ее территории.

Мы уже упоминали призрак в хакасской пещере, а в не столь давние 60-е годы по всей стране ходили невероятные рассказы о гибели на Урале целой группы свердловских туристов-лыжников. Причем, произошло это ни где-нибудь, а на приполярной горе Отортен, негласно считавшейся древним святилищем хантов и манси. Вся информация была на уровне слухов, потому что дело сразу же засекретили и даже тела девяти погибших студентов не показали родственникам. В последующие годы история только обрастала легендами. Лишь после перестройки и отмены цензуры удалось узнать из статьи Оларда Диксона какие-то более-менее достоверные обстоятельства и детали происшедшего. Закрытое следствие выяснило только одно: по непонятным причинам студенты после восхождения на вершину горы и возвращения на отдых в ближний лагерь вдруг разрезали ножом стенку палатки и побежали вниз по склону. Тела их с лицами, искаженными от ужаса, обнаружили в полутора километрах от стоянки. Как пишет Диксон, "судебно-медицинской экспертизой было установлено, что причиной смерти шестерых человек послужило переохлаждение, а троих — тяжелейшие травмы черепа и разрывы внутренних органов, в том числе сердца. Те же травмы были обнаружены у сопровождавшей туристов собаки. Неофициальные, но вполне заслуживающие внимания источники дополняли описание еще одной деталью — у всех студентов были выколоты глаза. Эти же источники сообщали, что подобным образом расправляются с незваными гостями шаманы, охраняющие священные земли еще двух вершин, находящихся не очень далеко от места описываемой трагедии — Черной горы Манья-Тумп и хребта Мань-Пупы-Нера, что означает "Гора малых богов"... В мае того же года дело было закрыто и сдано в архив ввиду отсутствия состава преступления: во всей округе на многие десятки километров не было ни одной живой души, которой можно было бы приписать подобное злодеяние..." Через шесть, а затем еще через восемь лет были предприняты две экспедиции с целью разгадать страшную загадку, но первая из-за свалившихся на нее напастей даже не смогла дойти до подножия упомянутой вершины, а вторая, скорее, не приоткрыла завесу тайны, а сделала ее еще более интригующей.

А сколько и по каким причинам вообще кануло, бесследно исчезло в сибирской тайге и безвестности или погибло, сошло с ума при очень странных, необъяснимых обстоятельствах разного рода путешественников-одиночек, охотников, рыбаков, геологов, изыскателей и просто любителей сбора грибов?.. Не является ли причиною этого, хотя бы в какой-то части, предмет нашего исследования?..

Очень даже может быть. Думаю, истории, которые вы уже прочли и еще прочтете в книге, лежащей перед вами, заставят вас, как и в свое время ее автора, заметно скорректировать свои прежние воззрения.

В главе "Чародеи каменного века, или Магия вместо телефона" первой части я рассказал о самой древней шаманке-амазонке Якутии из местности Родинка на Колыме и открывшем ее захоронение археологе С.П.Кистеневе. Когда мы познакомились с Сергеем Павловичем чуть поближе, я узнал, что за официально-научной историей открытия и ее продолжением стоит и другая, из числа тех, которые не принято озвучивать серьезным ученым в их монографиях. Оказалось, что лет через десять в безлюдном месте раскопок, что находится в 18 километрах от районного центра Черского, несколько ничего не знавших о находке семей решили построить себе дачи. И построили. Мало того, оставшуюся от раскопа яму они превратили в... мусорную. Почти сразу же пионеры дачного дела, несмотря на все красоты природы, стали ощущать какую-то гнетущую, тяжелую атмосферу, на них навалились хвори и неприятности. А потом и вовсе к одной из дачниц стала являться по ночам странная незнакомая женщина. Кончилось тем, что дачники попытались выяснить истоки всего происходящего и только тогда и узнали, в каком месте они поселились. В итоге они вышли даже на самого С.П.Кистенева и получили исчерпывающую информацию. Раскоп был очищен, над ним поставили табличку с соответствующей информацией, видимо, не раз мысленно было испрошено и прощение, а может, и проведен какой-то обряд. Но стало ли после этого лучше на Родинке — не знаю, если позволит журналистская судьба и окажусь в тех местах, обязательно поинтересуюсь. Как и полагается, после окончания раскопок на Колыме все находки были сданы в хранилище института, а кости шаманки отправили в Санкт-Петербург (тогда — Ленинград), где их и сожгли в специальной установке, определив при этом (по радио-углеродному методу) возраст в 3,5 тысячи лет. В родной Родинке не осталось ничего. Кроме, видимо, того потревоженного, осиротевшего и оскорбленного отброса- ми неприкаянного духа. Несколько самых интересных и ценных экспонатов, в том числе три вырезанных из кости птицы-талисмана, были выставлены в археологическом музее научного центра в Якутске. Приблизительно в момент начала "дачного освоения" Родинки из закрытой витрины сначала исчезла одна птица, а потом и две остальные. Бесследно. Из охраняемого помещения, куда посторонние люди могут попасть лишь в присутствии экскурсовода. Вызванные С.П.Кистеневьм милиционеры только развели руками. В отчаянье он попытался обратиться даже к экстрасенсам, которым не особенно-то верил, и один из них сказал, что "птиц забрала какая-то появившаяся в музее женщина". Какая?.. Зная о возможных последствиях беспокойства шаманских захоронений, жители глубинки, как правило, не торопятся показывать их даже специальным научным экспедициям, ссылаясь на незнание. Мне рассказали о раскопках могилы известной удаганки в одном из центральных улусов Якутии. Так вот, найти ее этнографам удалось лишь благодаря тому, что из всех селян ближней округи кто-то единственный проговорился по пьянке. Не сомневаюсь, что он потом на трезвую голову пожалел о содеянном. Могила эта издревле почиталась всеми, и вновь всколыхнула веру в нее уже в наши дни, когда во время очередного пожара невесть откуда взявшийся вихрь остановил пламя возле самого захоронения. Покойная была богато убрана, и ученые сняли с одних только пальцев рук (точнее, с костей их фаланг) несколько массивных золотых перстней. Однако радость их была недолгой. Вскоре один из участников экспедиции сошел с ума, другой — оглох. Неприятности разного рода прокатились и по жителям окрестных сел.

В Якутии при ее огромных расстояниях существовало и существует немало мест, куда "только самолетом можно долететь". Поэтому до недавних времен постперестроечного экономического кризиса то здесь, то там постоянно строились аэродромы и площадки для малой авиации. В связи с последними мне и довелось услышать две удивительно похожих друг на друга истории. (Хотя на самом деле подобных случаев, видимо, наблюдалось намного больше).

Первый рассказ прозвучал их уст моего хорошего знакомого Александра Адамова, авиатора по профессии, несколько лет проработавшего в дальнем Абыйском улусе. Как начальник главного аэропорта районного центра он принимал непосредственное участие в руководстве строительством и сдаче новой взлетно-посадочной площадки при эвенкийском селении Куберганя. С самого же начала несколько древних стариков стали поднимать шум на всех собраниях о невозможности строительства взлетной полосы в том месте, где ее наметили по проекту. Причина была, по их мнению, очень веская, а на взгляд руководства райцентра, нелепая в своем суеверии — старая могила шамана, находившаяся в непосредственной близости от одной из границ полосы. "Шаман обидится! Нельзя его беспокоить!" — гнули свое старики, но на них только махали рукой.

В конце концов сельский аэропорт был построен к самой середине лета в соответствии со всеми утвержденными бумагами. Александр Адамов лично открыл торжественный митинг, а после его окончания распорядился покатать по случаю праздника на самолете местных ребятишек. Однако, пробежав лишь несколько десятков метров по полосе, заполненный мальчишками и девчонками АН-2 вдруг неожиданно замер. Осмотрев его (благо на праздник прибыла целая бригада специалистов), авиаторы обнаружили не только отказ двигателя, но и поломку винта, чего ни один из них никогда не встречал в своей практике одновременно. Оставалось только перекреститься, что все это произошло на земле. (Видимо, шаман "пожалел" детей.) Для комиссии и гостей пришлось вызывать другой самолет. Они улетели в райцентр, в том числе и Александр. А вечером в речке, отделявшей аэродром от поселка, утонул бригадир строителей. Речка была шириной всего в десять метров, и бригадир целое лето утром и вечером переплывал через нее вместо душа. Приехавшая на место трагедии жена даже не поверила, что в таком месте можно утонуть. Не прошло и месяца со дня похорон, как от аппендицита, перешедшего в перитонит, умер второй строитель. Тут уже негромкие разговоры о шаманской могиле стали гулять не только среди стариков. Может, они и не были бы услышаны, но очередной рейсовый АН-2, пробежав при взлете все 700 метров полосы (а по нормам достаточно и 400), так и не смог оторваться от нее и вылетел на пеньки просеки. Люди не погибли только потому, что второй пилот на краю площадки резко сбросил газ. Первый же пилот был просто шокирован тем, что самолет буквально "прилип" к полосе и никак не хотел взлетать, несмотря на все усилия обоих летчиков. Это так потрясло опытного северного аса, что он целую неделю был практически невменяем.

При разборе причин происшествия не только эксперты, но и прибор-самописец подтвердили абсолютно правильные действия пилотов и полную исправность всех систем самолета... И вот тогда-то было принято решение, идущее вразрез со всей коммунистической идеологией — тут же отыскали тех самых стариков и попросили совершить их ритуал испрашивания прощения у шамана. За государственно-совхозный счет была принесена и жертва в виде бычка. После этого обряда неприятности прекратились.

Вторую историю мне рассказана журналистка из поселка Батагай Матрена Кюрэ. По ее словам, близ селения Эльгес-ка "еще с 1800-х годов лежит на холме большой шаман". Ровную площадку перед его могилой и облюбовали под аэродром. И опять нашелся старик, который долго ходил по районным властям и пытался убедить их: нельзя! И снова никто не хотел слушать. Утвердили проект, начали работы. Уже в первое лето подошли довольно близко к захоронению, но потом словно наткнулись на невидимую черту — трактора и бульдозеры, будто заколдованные, ломались один за другим, и, протоптавшись до холодов, строители бросили "незавершенку". На следующую весну началось новое наступление на шамана. И вскоре же оно принесло первые печальные плоды — утонул тракторист. Но бригадир, тоже не раз предупрежденный "выжившим из ума" стариком-ходоком, сделал из этого обратный вывод. Он направился к могиле шамана, в сердцах ткнул в нее палкой и даже плюнул со словами проклятия. Конец бригадира был страшным — он с начата полностью ослеп, а потом умер от страшных головных болей. Площадку так и не удалось достроить..

Кстати, в свое время лесной пожар тоже обошел шаманский холм возле Эльгеска. Чтобы завершить "авиационную" тему, вспомним соответствующий эпизод из рассказа В.А.Кондакова об Анне Павловой, которая, по его словам, "и после смерти никому не давала себя обижать". Так, в свое время из-за сгоревшего жилища и прочих неприятностей пришлось убраться восвояси лесорубам, начавшим рубить лес слишком близко от захоронения. И нитку газопровода вынуждены были провести по откорректированной схеме, далеко обойдя могилу. А в какое-то время прямо над ней проложили вертолетную трассу. И вскоре один из пилотов стал отказываться на ней работать, мотивируя это тем, что каждый раз видит в районе захоронения летящую навстречу старую женщину, причем, сердито грозящую кулаком. Парня подняли на смех и даже обвинили в желании просто увильнуть от работы. При этом один из вертолетчиков предложил передать "страшный" маршрут ему, чтобы разом развеять всю мистику. Передачи. И вертолет "смельчака" тут же рухнул вниз, правда, с небольшой высоты и без жертв. Но трассу изменили.

Естественно, неприятности с шаманами, точнее — в результате неуважительного отношения к ним происходили и у представителей многих других профессий. Из уст знакомого писателя мне довелось услышать о целой семейной трагедии в одном из сельских улусов, где колхозный бригадир принял решение распахать под поле место, где родился и упокоился шаман. Едва были закончены работы, как у бригадира в течение трех дней умерли все три его сына.

Удивительные события, связанные с перезахоронением шамана, произошли в 1930-е годы в Горном улусе, тоже в сельской местности. Уже в наше время их детали и подробности собрал воедино учитель из села Бэс-Кюель И.Павлов. В августе 1992 года, накануне первой международной конференции по шаманизму в Якутске он впервые опубликовал эти материалы в нескольких номерах улусной газеты. Я же познакомлю читателей с более кратким пересказом, выполненным с языка саха.

Главным действующим лицом этой истории, и не только истории, а следственного дела, заведенного органами НКВД (что придает случившемуся особую окраску и достоверность), был ойун Монньогон. В переводе с якутского его имя означало "Черная смородина", но чаще земляки называли своего знаменитого предка-шамана просто Стариком.

Монньогон жил на их земле лет за 150-200 до упомянутых событии, тогда, когда она еще входила в ныне не существующую большую Атамайскую волость Передававшиеся из поколения в поколение предания гласили, что Старик был не совсем обычным шаманом — он никогда не камлал, не пользовался бубном и специальным костюмом, но зато очень быстро и умело лечил больных заговорами ("одними простыми словами"), массажем, настойками трав и минеральных веществ, снимал сглазы и проклятия и вообще защищал свой род от всяческих бед Монньогон отличался очень маленьким ростом, сильной худощавостью и ясными пронзительными глазами, взгляда которых не мог выдержать никто. Среди людей о нем еще при жизни ходила слава как об очень добром, участливом и отзывчивом человеке. Она же сопровождала Старика после смерти, но как всякого оиуна, ушедшего в иной мир, его побаивались и почитали.

В свое время, еще в XIX веке, когда истлел и разрушился первый арангас, останки Монньогона в соответствии с неписаным законом и всеми обрядами переложили в новый И вот в конце двадцатых и начале тридцатых годов, хотя захоронение Старика было еще вполне крепким, он вдруг стал являться во снах и видениях загнанным советской властью в подполье окрестным шаманам и просить, чтобы его перезахоронили в третий раз — окончательно, в землю, поскольку "его духу пришел срок улететь на небо" В прежние годы, конечно, подобное пожелание было бы сразу же выполнено, но на волне большевистской борьбы с "пережитками прошлого" и нарождающегося сталинского террора как-то не находилось смельчаков, решившихся бы взять на себя исполнение воли ойуна. Хотя тайно земляки время от времени появлялись у арангаса и приносили в жертву традиционные пучки конских волос, чай, табак, водку, сопровождая их своими просьбами Старик "ждал" несколько лет, потом начал предупреждать о возможных неприятностях, а затем и впрямь по обеим ветвям его потомков (а они составляли большинство жителей села Атаман) пошли болезни, смерти, сумасшествия и прочие беды Настолько заметные и сильные, что люди стали разбегаться с "проклятого" места, недавно красиво поименованного колхозом "Красная звезда".

Обиженный ойун стал напоминать о себе и с помощью своих духов. На озере рядом с его захоронением то и дело плавал белый лебедь или вышагивал по берегу серый журавль. Время от времени выходил к воде, протоптав от могилы до озера заметную тропку, большой черный глухарь. Всех их, конечно, можно было бы принять за обычных птиц, но те, кто в первое время пытались по незнанию подстрелить лебедя или журавля, мгновенно впадали в долгий гипнотический сон, а охотников за глухарем вообще скручивало судорогами. Естественно, что довольно быстро исчезли все желающие заполучить такой трофей.

А Старик все продолжал вещать с того света. И во многих случаях он к требованию о перезахоронении непременно добавлял еще одну настоятельную, странную и вызывающую невольные мурашки просьбу. Шаман говорил о том, что на кисти его правой руки истлело сухожилие и отвалившийся палец закатился под спину, поэтому необходимо вернуть его на место и закрепить. Иначе пойдут новые неприятности.

Несчастные потомки ойуна оказались, как гласит пословица, между двух огней. С одной стороны, они боялись чего-то предпринимать из-за неминуемого гнева властей, а с другой — все сильнее ощущали на себе немилость Монньогона. И вот тут ситуацию, на их взгляд, каким-то образом разрешил конец 1936 года. Была принята знаменитая сталинская Конституция СССР, одна из статей которой формально, на бумаге (но не в реальной жизни) разрешала свободу вероисповедания. Летом следующего года сельский Совет Атамая принял решение провести ысыах в честь этой Конституции и одновременно без афиширования, в кругу наиболее доверенных провести перезахоронение Монньогона. Ответственным за последнее ''мероприятие" назначили председателя ''Красной звезды" А.С.Максимова, сам обряд должен был совершить приглашенный с другого наслега ойун Омокун, а помогать ему в этом — два знающих старца, два Семена — Кэн-дэй и Тэрийити. Решили вопрос и с жертвами, угощением — деньги на "затребованных" Стариком быка, корову, "пегого ясноглазого жеребца", на продукты и водку для поминального стола должны были внести по специальным ведомостям колхозники, постепенно компенсировав все затраты.

После окончания официального "сталинского" ысыаха (благо, стояла июньская белая ночь) около 80 избранных потихоньку собрались возле могилы Старика. Проведя соответствующий ритуал и забив жертвенный скот, гроб под перестук бубна Омокуна опустили с помоста и сняли с него крышку. В долбленой колоде лежали останки, можно сказать, "нетленные мощи" действительно очень маленького человека. Конечно, взоры присутствующих тут же устремились на правую руку Монньогона, и все увидели, что на ней действительно не хватает одного пальца. Подтвердил это и сам Старик, напомнив еще раз своим голосом через камлающего в стороне Омокуна, что кисть надо привести в порядок. Два Семена под взглядами замерших от суеверного страха односельчан опасливо запустили руки под кости и истлевшую одежду и в конце концов нашарили недостающий палец. Когда потерю водворили на место и прикрепили с помощью сухожилия жертвенного жеребца, по толпе прошел вздох облегчения. Гроб Старика перенесли к последнему месту упокоения, но когда, после положенных обрядов, его уже готовы были предать земле, Монньогон опять начал вещать устами Омокуна и сказал, что он не сможет покинуть этот мир без провожатого. Страх новой волной захлестнул людей: никому не хотелось вдруг вот так неожиданно лишаться жизни. Все потрясенно застыли, боясь, что выбор Старика падет именно на них. Поняв это, Монньогон продолжил: "Если не найдется желающего, — прямо сейчас умрет шаман. Но тогда на обе ветви моего рода падет страшное проклятие". Не успел смолкнуть загробный голос, как у Омокуна начались судороги, он стал валиться на землю. И тут из толпы вышел 70-летний Григорий Федоров, подхватил падающего шамана и сказал, что достаточно пожил на земле и готов выполнить волю Старика. Все остальные еще раз перевели дыхание и довели дело до конца.

Однако, уже прощаясь, Монньогон опять заставил поволноваться собравшихся: "Из-за сегодняшнего дня некоторых из вас в будущем ждет большая неприятность. Она случится по вине одного молодого человека и дойдет до суда. Но вы говорите только правду и потерпите несколько месяцев. Я сам явлюсь в городе к кому надо, и ваши страдания на этом кончатся".

Хоть и с неприятным осадком в душе, но зато с чувством наконец-то исполненного долга люди разошлись по домам. Естественно, что всех их теперь особенно интересовал Григорий Федоров. Но доброволец, казалось, не ощущал в своем состоянии никаких перемен: спокойно отдохнул после ысыаха, поел, распорядился детям по хозяйству, лег спать и... умер. Хоронили его всем миром, как героя.

Вскоре дела в Атамае пошли на лад — исчезли болезни, прекратился падеж скота, поднялся на редкость хороший травостой, стали возвращаться на родину прежние беглецы.

Но в один прекрасный день молодой ревизор-уполномоченный из райцентра, не застав на месте председателя колхоза, сам решил просмотреть его документы. И обнаружил среди них папку с надписью “Дело по расходам Старика" со всеми ведомостями и денежными расчетами. Молодец быстро сообразил, что перед ним и какую на этом можно сделать карьеру, и поспешил вернуться в райцентр.

Так родилось следственное дело "по хищению госсобственности, религиозной пропаганде и убийству", дававшее право в соответствии со знаменитой 58-й статьей назвать главных виновников "врагами народа" Через несколько дней председатель колхоза, шаман и оба Семена были арестованы, а остальных участников ритуала начали вызывать на допросы Вспомним, что на дворе стоял 1937 год Поэтому в райотдел НКВД тут же поступило сверху указание не упустить такой возможности, максимально "раскрутить" дело и организовать громкий показательный процесс. Все к этому и шло Но через четыре месяца вдруг совершенно неожиданно для приложивших столько усилий энкавэдэшников из Якутска поступило распоряжение главного прокурора республики, предписывающее "прекратить дело за отсутствием состава преступления" Разведя руками, следователи выпустили узников Видимо, Старик, как и обещал, "явился в городе к кому надо" Через какое-то время все птицы-духи с берега озера исчезли и больше никогда не появлялись. В середине 70-х годов на могилу Монньогона наведались этнографы, они осмотрели ее, описали, сделали снимки. А перед самым уходом у фотографа вдруг пропал бумажник с деньгами и документами Гости буквально обшарили всю полянку вокруг захоронения, но так ничего и не нашли Добравшись до села и проявив пленку, фотограф с горечью обнаружил, что на ней ничего не получилось, но зато на него самого на все лето навалились напасти.

Говорят, после 80-х годов Старик уже никак себя не проявлял, может быть, его душа и духи окончательно ушли на небо или в другие положенные им места.

← Предыдущая страница | Следующая страница →