Поделиться Поделиться

то управляет случайностями? 13 страница

— Да, выразил...

— А если ты это помнишь, то как же можно называть слуг, выполняющих волю господина, властителями, а господина игрушкой в их руках?

— Да, это глупо будет. Интересно вообще полу­чается. Надо же... Желания... А почему тогда не все желания исполняются? Многие чего-то хотят, а они не исполняются.

— От значимости цели многое зависит. От соответ­ствия желания светлому или тёмному. От силы желания. Чем цель существеннее и светлее, тем больше светлых сил будет привлечено для исполнения. Для достижения её.

— А если цель тёмная, ну например, напиться, под­раться, войну затеять?

— Тогда возьмутся за дело тёмные силы, своим желанием человек даёт возможность им действовать. Но, как видишь, первичным и главным является, всё равно, желание человека! Твоё желание, Владимир.

Я стал осмысливать сказанное Анастасией, и на душе становилось всё лучше и лучше. Очень приятный лунный свет заполнял всю комнату, а звёзды в небе, казалось, светили не каким-то холодным, а тёплым светом. И сидящая на краю кровати Анастасия будто бы лучше выглядеть стала. Я сказал ей:

— Ты знаешь, Анастасия, а я там, на Кипре, если честно сказать, сначала чуть не загулял. Потому что не понравилось мне всё сначала. По-русски никто не говорит. Работать не дают, кругом гулянки.

Зачем, — думаю, — меня сюда занесло, может, чтоб с прости­тутками познакомиться. Много там женщин, ну, такого лёгкого поведения, из России есть, и из Болгарии.

— Вот видишь, Владимир, ты захотел, тут же они появились. И напился ты водки, и договорился о встрече с ними. И с женщиной из Болгарии, и из России.

Только ещё раньше захотел встретиться с внучкой Афродиты, сильнее твоё первое желание было, и появилась она, и уберегла тебя от всего пагубного, и помогла тебе.

— Да, помогла. А ты откуда про болгарку знаешь?

— От переживаний своих, Владимир.

— Непонятно, но неважно это. Лучше скажи, эта девушка, ну Елена Фадеева, она же не внучка богини Афродиты, она же русская, работает просто на Кипре от турфирмы. А я говорил о внучке Афродиты. Значит, этим светлым силам слабо было настоящую внучку Афродиты показать?

— И совсем не слабо. И показали они. Богиня Афродита — это теперь энергия. Она способна на какое-то время соприкоснуться с энергией любого человека. Если смысл в этом предвидится соответствующий.

Елена Фадеева, когда рядом с тобой была, и обладала двумя энергиями. Многое ей было под силу в те дни. Многое ей удалось сделать и тебе помочь удалось.

— Да. Спасибо ей. И богине Афродите спасибо.

Улетучились все переживания мои и неприятные ощущения, какие были, когда посчитал, будто все люди лишь игрушки в руках неких сил. Теперь после разговора с Анастасией наступила уверенность и успокоенность.

Некоторое время я молча смотрел, как в лунном свете сидит на краю постели, смиренно положив на колени руки, Анастасия, а потом... и сам до сих пор понять не могу, как это получилось, вдруг сказал:

— Я понял кто ты, Анастасия, ты — великая богиня, — сказал так и опустился перед ней на колени.

Возглас отчаянья и боли вырвался из уст Анастасии. Она быстро встала, отшатнувшись от меня, присло­нилась к стене и словно в мольбе прижала к груди свои руки.

— Владимир, умоляю, встань с колен, ты мне не должен преклоняться. О Боже, Боже, что я натворила, я спешила, прости меня за непонятность изъяснения сынам твоим. Владимир, перед Богом люди все равны, друг перед другом не должно быть преклоненья, я просто женщина, я человек!

— Ты сильно отличаешься от всех людей, Анастасия, и если ты просто человек, то кто же тогда мы, кто я?

— Ты тоже человек, лишь в суете свой проживая век, ещё не смог подумать о предназначении своём.

— Моисей, Иисус Христос, Мухаммад, Рама, Будда, кто они, ты к ним как относишься?

— Ты моих старших братьев имена назвал, Вла­димир. Деянья их не вправе я судить, одно скажу: никто из них любви земной не получил сполна.

— Не может быть такого, у каждого из них даже сейчас есть миллионы поклонников.

— Но поклонение не означает любовь. Оно у поклоняющегося присущую лишь человеку силу мысли забирает. Велик эгрегор моих братьев, за миллионы лет его подпитывало множество людей, при этом, каждый преклоняющийся уменьшал энергию свою.

В веках охотников немало находилось деянья братьев осудить моих. И я не понимала, для чего они эгрегор свой старательно питали, энергию тысячелетиями копили. Никто не мог их тайну разгадать, пока сегодняшнее время не настало.

И братья вынесли решение: накоп­ленное во единое собрать, живущим ныне людям на Земле энергию свою раздать. Тысячелетье новое Земли грядёт, в нём боги будут Землю населять, — те люди, чья осознанность позволит энергию принять.

Владимир, умоляю, встань с колен! Отцу любому больно видеть порабощённым, преклонённым сына своего. Лишь тёмное всегда старалось принизить значимость людскую. Владимир, встань с колен, не предавай себя. Не удаляйся от меня.

Анастасия сильно волновалась, и я выполнил её просьбу, поднялся с колен и сказал:

— Так я и не удалялся, наоборот, мне кажется, что начал понимать тебя. Только не согласен, что покло­нение любви мешает. Все верующие, наоборот, говорят что любят Бога. И я преклонился перед тобой, как перед богиней, а ты испугалась почему-то, волноваться стала.

— Уж больше пяти лет знакомы мы с тобой, Владимир. От ночи той, когда был сын наш зачат, прошло немало дней, но с той поры в тебе ни разу желанья не возникло притронуться ко мне, взглянуть тем взглядом, что дарил ты женщинам другим. Непони­мание, а теперь и преклонение любви раскрыться не дадут. От преклонения дети не рождаются.

— Так это потому, что ты, как бы, не женщина, Ана­стасия, теперь стала, а словно информации сгусток. Не только я, но и другие не сразу понимают, что ты го­воришь. Что означает, например, «не предавай себя»? Ты почему так про меня сказала?

— Письмо российскому ты Президенту написал, Владимир, но сам, при этом, в себе усомнился, чуть не погиб. Ты перестал творить и на другого возложил проблемы, к тому ж, на одного лишь Президента.

— Так это потому, что он у нас один в России реально что-то может сделать.

— Один не сможет, воля большинства нужна. К тому же, почему ты обратился к президенту только одному. Есть президент на Украине, и в Белоруссии, и Казах­стане...

— Так ты же про Россию только говорила, Россия — родина моя.

— А в паспорте твоём написано: ты белорус.

— Да, белорус. Отец мой белорусом был.

— А детство всё провёл на Украине.

— Ну да, провёл. И это лучшее, что помню про себя из детства. И хатку белую, соломой крытую, и гать, где с ребятишками соседскими вьюнов ловил. А дедушка и бабушка при мне ни разу не ругались и никогда не наказывали меня.

— Да, да, Владимир, и вспомни, как ты с дедушкой своим в саду малюсенькие саженцы сажал...

— Я помню... Бабушка их поливала из ведра.

— Но и сейчас в деревне Куздничи на Украине, в деревне, где родился ты, сад сохранился, заскорузлы дерева его всё плодоносят, ждут тебя.

— Так где же родина моя, Анастасия?

— В тебе она.

— Во мне?

— В тебе! Материализуй её навечно на Земле там, где душа подскажет.

— Да, надо б как-то разобраться, а пока такое ощущение, что по земле размазан я.

— Владимир, ты устал, эмоций много день нам преподнёс прошедший. Приляг, усни, сил сон тебе к утру накопит новых, и осознанье новое придёт...

Я лёг на постель, почувствовал, как взяла в свои ладони мою руку Анастасия. Сейчас наступит глубокий сон, я уже знал — она может сделать сон глубоким и спокойным, чтобы утром было хорошо, но перед сном успел сказать.

— Знаешь, Анастасия, сделай, пожалуйста, так, чтобы снова смог увидеть я прекрасное будущее России.

— Хорошо, засыпай, Владимир, ты увидишь его. Тихим голосом без слов запела Анастасия, будто колыбельную песню. «Здорово всё-таки, что люди сами всё могут для себя программировать», — успел по­думать я, погружаясь в приятный и спокойный сон о будущей России.

Вечность впереди у нас с тобой

Встающее солнце светило через незадернутые шторы окна прямо на постель, оно и разбудило меня. Здорово выспался! Внутри прямо силы какие-то необычные появились, даже зарядку захотелось сделать или ещё что-то физически. И настроение преотличнейшее. А с кухни звяканье посуды доносится.

«Надо же, — подумал я, — неужели Анастасия завтрак приготовить пытается. Она же не знает, как на кухне со всеми приборами обходиться нужно и как газ включать. Может, помочь надо?»

Я одел спортивный костюм, открыл на кухню дверь, и как увидел Анаста­сию, так сразу что-то словно волной горячей внутри пробежало.

Впервые я увидел таёжную отшельницу Анастасию не в сибирском лесу, на её таёжной полянке, не на морском берегу, а в самой привычной для обычной городской женщины обстановке — на кухне.

Она наклонилась над газовой плитой и пыталась отрегули­ровать конфорку. То добавляла, то убавляла ручкой напор газа, но старая газовая плита плавно не регули­ровалась.

На кухне Анастасия выглядела совсем нормальной женщиной. И зачем я вчера напугал её своим колено­преклонением? Наверное, выпил много или устал сильно.

Анастасия почувствовала, что я смотрю на неё, и повернулась в мою сторону. Одна щека её была слегка испачкана в муке, на чуть вспотевшем лбу прилипла выбившаяся из-под повязки на голове прядь волос. Анастасия улыбалась. И голос... чудный голос её...

— С прекрасным, добрым, наступающим днём тебя, Владимир. А я уже почти всё для завтрака приготовила. Чуточку осталось. Ты пока умываешься, всё и будет готово. Ты умывайся пока, не беспокойся, я здесь ничего не испорчу, я разобралась...

Не сразу пошел я в ванную. Стоял и, как заворожен­ный, смотрел на Анастасию. Впервые за пять лет знакомства с ней увидел по-настоящему, как необыкно­венно красива эта женщина.

Не описать этой красоты. Даже с испачканной мукой щекой, даже без причёски, с просто завязанными в пучок волосами, и одежда простая, немодная, а она всё равно необыкновенно красивая.

Ушёл в ванную, брился старательно, душ принимал, а Анастасия всё из головы не выходит своей краси­востью. В комнату из ванной ушёл, сел на уже засте­ленную постель и не иду на кухню, о ней почему-то с волнением думать продолжаю, об Анастасии.

Пять лет я знаком с этой женщиной — отшельницей из сибирской тайги. Пять лет... А как изменилось всё в жизни за эти годы! Редко видимся, а она, словно рядом всегда. И это она! Конечно же, благодаря ей, наладились отношения у меня с дочерью. Теперь прекрасные отношения.

И жена, хоть и не был дома ни разу за пять лет, но звонил жене и по голосу её чувствую, без обиды и холода в голосе говорить со мной жена стала. Рассказывает мне, что всё нормально в семье.

Анастасия... Это она ведь вылечила меня. Врачи не смогли, а она смогла. Я сам понимал, что могу умереть, а она вылечила, и она сделала меня знаменитым. Теперь за книжки большие гонорары предлагают, а там ведь её слова. И говорит она всегда ласково, не злится никогда.

На неё рассердишься нечаянно, а она всё равно не злится. Конечно, она существенно изменила мою жизнь, но изменила в лучшую сторону. Это она родила моего сына! Конечно, нестандартная ситуация — в тайге на её полянке живёт мой сын, но ему, наверное, хоро­шо с ней. Она очень добрая.

Надо ей сказать что-нибудь хорошее и для неё что-нибудь доброе сделать. Только что? Ничего ей не нужно. Это надо же, как получа­ется — хоть полмиром владей, а у неё, вроде, большее имеется. Но всё равно, мне захотелось ей хоть что-нибудь подарить. Я уже давно купил ей бусы из жемчуга.

Не из искусственного, из натурального и с крупными жемчужинками. Решил — вот пойду сейчас и подарю. Достал из чемодана футляр, взял из него бусы, а вместо того, чтобы на кухню пойти сразу, переодеваться почему-то стал. Вместо спортивного костюма брюки, рубашку белую надел и галстук ещё.

Потом бусы в карман брюк положил, а на кухню идти не могу от какого-то волнения. Стал у окна и стою весь напомаженный. Потом, всё же, взял себя в руки. «Да что же это такое, в конце концов, — думаю про себя, — волнение какое-то дурацкое» — и пошёл на кухню.

Сидящая в ожидании за накрытым для завтрака столом Анастасия встала навстречу. Она была уже аккуратно причёсанной. Встала и молча смотрит на меня своим ласковым взглядом серо-голубых глаз. А я стою и не знаю, что сказать. Потом сказал, почему-то на Вы:

— Здравствуйте, Анастасия. — Это на «Вы» совсем сбило меня. А она, словно и не заметив этого, ответила серьёзно.

— Здравствуй, Владимир. Садись, пожалуйста, завтрак уже ждёт тебя.

— Сейчас сяду... Сначала я сказать тебе хотел... Сказать вот что... — но слова не вспоминались.

— Так ты говори, Владимир.

Но я забыл, что хотел говорить. Подошёл к Анастасии вплотную и поцеловал её в щёку. И полыхнуло всё тело, словно жаром каким-то. А щёки Анастасии румянцем покрылись, и ресницами она захлопала быстрее обычного. И я проговорил словно не своим, а каким-то сдавленным голосом:

— Это от всех читателей тебе, Анастасия. Тебя многие благодарят.

— От читателей? Спасибо большое всем читателям. Очень большое спасибо, — тихо прошептала Анастасия. И тогда я быстро поцеловал её в другую щёку и сказал:

— Это от меня. Ты очень хорошая и добрая, Анаста­сия. Ты, Анастасия, очень красивая. Спасибо, что ты есть.

— Ты считаешь меня красивой, Владимир? Спасибо... Ты так считаешь?..

Она тоже волновалась. Я не знал, что дальше делать. Но потом вспомнил про жемчужные бусы в кармане. Быстро-быстро достал их из кармана, стал развинчивать соединение нити:

— Это вот тебе подарок, Анастасия. Это жемчуг... настоящий... он не искусственный. Я знаю, искусст­венное ты не любишь, но это настоящий жемчуг.

Замочек не поддавался, я дёрнул его, нить порвалась, и посыпались на кухонный пол все нанизанные на неё жемчужинки, покатились по полу в разные стороны. Я присел на пол, чтобы собрать их, и Анастасия тоже стала собирать, у неё получалось быстрее.

Я смотрел, как она складывает в свою ладошку бусинки. Рассматривает каждую внимательно, и залюбовался её движениями. Сижу прямо на полу, прислонившись к стене, и смотрю, как заворожённый.

Сижу и думаю про себя, как обычна обстановка стандартной кухни, но как необычно и прекрасно всё в душе. Отчего? Наверное от того, что находится на этой кухне она — Анастасия. Совсем рядом она, а обнять её не хватает решительности.

Эта, казавшаяся вначале, тогда, в тайге, ещё пять лет назад, не совсем нормальной отшельницей женщина, теперь звездой на минутку с неба опустившейся кажется. Совсем рядом она, а, как звезда, недосягаема. И года... Эх, года мои...

Я смотрел не отрываясь, как встала Анастасия, как складывала в блюдечко, стоявшее на столе, собранные бусинки. Потом она повернула голову в мою сторону. А я, как зачарованный, продолжал сидеть на кухонном полу, прислонившись к стене, и смотреть в её серо-голубые глаза. Она не отводила своего ласкового взгляда.

— Ты вот рядом, Анастасия, а не прикоснуться к тебе теперь. Ощущение такое, будто звезда ты далёкая в небе.

— Звезда? Такое ощущение? Зачем? Вот! У ног твоих она — звездочка, женщиной обыкновенной стала.

Анастасия быстро опустилась на колени и села рядом со мной на пол. Положила обе руки мне на плечо и прильнула головой. Я услышал, как бьётся её сердце, только моё намного сильней колотилось. А её волосы пахнут тайгой. Дыхание, будто ветерок теплый, ароматом цветов дурманит.

— Ну почему ты, Анастасия, мне в юности не встретилась? Как молода ты, а мне лет вон уже сколько. Полвека почти прожил.

— Так я к душе блуждающей твоей века и пробива­лась, не гони теперь меня от себя.

— Постарею я скоро, Анастасия. И жизнь моя закончится.

— Но пока стареешь, успеешь своё родовое дерево посадить, город будущего прекрасного с людьми зало­жить, сад чудесный.

— Постараюсь. Жалко, самому немного придётся в том саду пожить. Пока он расти будет, не один год пройдёт.

— Если заложишь, всегда в нём будешь жить.

— Всегда?

— Конечно. Постареет твоё тело и умрёт, но взлетит душа.

— Взлетит душа умершего, я это знаю. Взлетит душа — и всё на этом.

— О, как прекрасен день сегодняшний! Зачем же ты, Владимир, безрадостное будущее сотворяешь? Сам сотворяешь для себя.

— Это не я сотворяю. Такова объективная реаль­ность. Приходит старость, потом смерть для всех. И даже ты, мечтательница милая моя, иного не приду­маешь.

Анастасия встрепенулась вся, чуть отстранилась, весёлые и добрые глаза в глаза мне смотрят и сияют, уверенностью радостной сияют наперекор всему.

— Мне незачем придумывать, есть истина всегда одна. Бывает смерть для плоти: ясно это всем. Для плоти! В остальном смерть — это сон, Владимир.

— Сон?

— Да, сон.

Анастасия встала на колени, заговорила, глядя прямо мне в глаза. Но как-то так заговорила, что замолчало радио на кухне, смолкли голоса и шум за окном, когда негромким голосом произнесла Анастасия:

— Любимый мой! Вечность впереди у нас с тобой. Вступает жизнь всегда в свои права. Лучик солнышка блеснёт весной, в новое оденется душа. Но и тело бренное не зря смиренно обнимется с землёй. Свежие цветы и трава от наших тел взойдут весной.

Вечно будешь слышать ты пенье птиц, пить капельки дождя. В небе синем вечны облака своим танцем усладят тебя. Если ж по Вселенной необъятной ты пылинками развеешься, неверие храня, из пылинок в вечностях блуждающих, мой любимый, стану собирать тебя.

И посаженное дерево тобой мне поможет, раннею весной веточкой своей оно потянется туда, где твоя душа в бесчувственном покое пребывает. И кому добро дарил ты на земле, о тебе подумают с любовью.

Если ж всей земной любви не хватит вновь для воплощения тебя, то одна, ты такую знаешь, и она на всех планах бытия Вселенной вспыхнет лишь одним желанием — «вопло­тись, любимый», на мгновение умрёт сама.

— Это будешь ты, Анастасия? Ты уверена, что сможешь сделать так?

— Так любая женщина способна сделать, если Логос сможет в чувства сжать.

— А как же ты, Анастасия? Тебе кто поможет на землю вновь вернуться?

— Сама смогу я, никого не утруждая.

— А как узнаю я тебя? Ведь будет жизнь уже совсем иная.

— Когда ты, снова воплотившись на земле, подрост­ком станешь. Увидишь девочку сопливенькую, рыжень­кую в саду, с твоим соседнем. Скажи малышке, с ножками слегка кривыми, слово доброе, внимание на девочку ту обрати своё.

Ты повзрослеешь, юношею станешь, красавиц начнёшь взглядом провожать. Ты не спеши своей судьбой соединяться с ними. В саду, соседнем твоему, взрослеет девочка, вся в конопушках, не красавица пока. Однажды ты увидишь, как украдкой будет за тобой смотреть она.

Но ты не смейся, не гони её, когда, робея, подойдёт к тебе она, чтоб от красавицы отвлечь тебя созревшей. Пройдёт ещё лишь три весны, и девочка соседская красавицею девушкою станет.

Однажды на неё взглянув, ты к ней любовью воспы­лаешь. И будешь счастлив с ней. И будет счастлива она. Владимир, в той твоей избраннице счастливой и будет жить моя душа.

— Спасибо за прекрасную мечту, Анастасия, ска­зительница милая моя.

Я осторожно взял её за плечи, к себе привлёк. Хоте­лось слушать, как пылко бьётся сердце, ощущать, как пахнут волосы прекрасной женщины, верящей только в хорошее, в бесконечность. А может, держаться, как за соломинку, хотелось за её невероятные мечты. От слов её о будущем всё радостнее кругом стало.

— Пусть то, что говоришь, Анастасия, ты, лишь слова, но всё равно они прекрасны, и радостнее, когда слы­шишь их, становится на душе.

— Слова мечты энергию великую в движение при­водят. Своей мечтою, помыслами сам будущее человек своё творит. Поверь, Владимир, всё случится точно так, как я словами для нас двоих нарисовала.

Но волен ты в своей мечте, и ты всё можешь изменить, слова сказав другие. Ты волен, ты свободен, и каждый сам себе творец.

— Я ничего из слов тобою сказанных менять не буду, Анастасия. Я постараюсь верить в них.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не разрушил вечность для двоих.

* * *

В этот прекрасный солнечный день мы купались в море, загорали на пустынном морском берегу. Вечером ушла Анастасия. Как всегда просила, чтоб не провожал её. Я стоял на балконе и смотрел, как шла она по тротуару вдоль дома, голова покрыта платком, в простенькой одежде, с самодельной холщовой сумкой.

Шла, стараясь не выделяться среди других прохожих, женщина, сотворившая прекрасное будущее целой страны. Оно обязательно придёт, её мечту материали­зуют люди и станут сами жить в прекрасном мире.

Перед тем, как завернуть за угол, Анастасия ос­тановилась, повернулась в мою сторону и помахала рукой. И я помахал на прощание Анастасии.

Лица её уже не мог различать, но был уверен — она улыбалась. Она всегда улыбается, потому что верит и творит только хорошее. Может, так и надо? Я тоже помахал ей рукой и прошептал про себя: «Спасибо тебе, Настенька».

Приложение

Опустыниванием охвачены земли Ростовской области (до 50 % территории Сальских степей), Алтайского края (треть Кулундинских степей) и 13 других субъектов Российской Федерации. Неза­крепленные пески занимают 6,5 миллионов гектаров.

В целом, наиболее велика их доля (до 10 % общей площади) на Прикаспийской низменности. Общая площадь почв России, подверженных опустыниванию или потенциально опасных в этом отношении, достигает 50 миллионов гектаров.

По агрохимическим показателям пахотные земли России, в среднем, низкопродуктивные, особенно в Нечерноземье.

В пахотном слое недостает значи­тельного количества питательных элементов для сельскохозяйственных культур: азота, фосфора, калия, кальция, магния, микроэлементов (особенно кобальта, молибдена и цинка).

Кислые почвы составляют свыше трети пашен, а почвы с низким содержанием подвиж­ного фосфора и калия — 30 и 10 %, соответственно.

Свыше 43 % пашни характеризуется низким содер­жанием гумуса, в том числе, критическим — 15 %. В Нечернозёмной зоне доля последних возрастает до 45 %. Свыше 75 % малогумусных почв в пашне Калужской, Смоленской, Астраханской, Волгоградской областей, республик Калмыкии, Адыгее, Бурятии, Туве.

Эксперты считают, что в среднем, в связи с нерегулярным и недостаточным применением органических удобрений, нарушением систем земледелия, произошло истощение почв России, содержание гумуса снизилось до мини­мального уровня: в Нечернозёмной зоне — 1,3-1,5 % в пахотном слое, в центрально-черноземных областях — 3,5-5,0 %.

Ежегодные потери гумуса на пашне оцени­ваются в 0,6-0,7 т/га (до 1,0 т/га — на чернозёмах), а в целом по стране — примерно 80 миллионов тонн.

Доказано, что существует практически линейная связь между запасами гумуса в основных типах почв и урожайностью важнейших сельскохозяйственных культур. При увеличении запаса гумуса на 1 т/га, средняя многолетняя продуктивность зерновых на чернозёмах увеличивается в среднем на 0,10-0,15 ц/ га.

Для ряда культур, возделываемых в различных почвенно-климатических условиях, эта величина достигает 0,3 центнера зерновых единиц (з. е.).

При уменьшении мощности гумусовых горизонтов черно­зёмов на 1 см, под влиянием естественных и антропо­генных факторов (в частности эрозии), урожайность зерновых снижается на 1 центнер с гектара.

На протяжении многих лет земельные ресурсы России эксплуатировались экстенсивными способами, вынос питательных элементов с урожаем зачастую превышал их поступление в почву.

Ученые-аграрники предупреждают, что экстенсив­ное использование плодородия почв приведет к необратимому развитию негативных процессов. Под­тверждением этого является динамика валового сбора зерновых.

Ежегодная доза навоза для поддержания бездефицитного баланса гумуса должна составлять 7-15 т/га. Для этого необходимо вносить в почву ежегодно не менее 1 миллиарда тонн органических удобрений. Сейчас в России применяется около 100-120 миллионов тонн или практически в 10 раз меньше потребности.

Что происходит сейчас с воспроизводством земель­ных ресурсов?

Централизованное финансирование работ по окультуриванию земель полностью прекращено, объёмы их катастрофически сокращаются. Финанси­рование осуществляется за счет местного бюджета, а с 1993 года — от платы налога за землю и 30 % — за счет землепользователя.

В результате, с 1994 года по настоя­щее время, все работы по внесению торфонавозных компостов в Нечернозёмной зоне, а также извест­кование кислых почв, поставка известковых мате­риалов и фосфоритной муки, фосфоритование практи­чески полностью приостановлены на большей терри­тории России из-за отсутствия средств в местных администрациях для проведения агрохимических работ.

Остаются нереализованными практически все комплексные федеральные программы повышения плодородия почв и развития агропроизводства Минсельхозпрода и Правительства России.

Учитывая вышесказанное, можно говорить о про­грессирующей деградации почвенного покрова России, что составляет угрозу экологической, продоволь­ственной и национальной безопасности страны.

← Предыдущая страница | Следующая страница →